Форум историка-любителя

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Форум историка-любителя » Основной форум » «Нахи», Г.Дж.Гумба. Третья часть Первой главы (малхи)


«Нахи», Г.Дж.Гумба. Третья часть Первой главы (малхи)

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

3. Малхи Если предложенная армянским географом и Леонти Мровели локализация нахских племен (нахаматеан, кавкасиани) в I тысячелетии до н. э. верна, то, естественно, эти племена должны были граничить с древними абхазами и адыгами (черкесами), а также иметь с ними тесные и длительные этнические контакты. В таком случае нахские этнонимы не могли остаться неизвестными для соседних кавказских народов. Однако, к сожалению, отсутствие у этих народов в древности письменности (во всяком случае, до нас не дошло никаких письменных памятников) не дает возможности узнать, под каким именем нахи были известны древним абхазам и адыгам. Вместе с тем, название крупного этнического массива на Кавказе I тысячелетия до н. э., каковыми представляются нахи того времени, могло быть зафиксировано в дошедшем до наших дней богатом фольклоре абхазов и черкесов. В связи с этим привлекает внимание этноним малх, сохранившийся в абхазском и адыгском фольклоре. В ряде сказаний абхазского нартского эпоса, относимых к древнейшим слоям, абхазские нарты при международных контактах часто сталкиваются с этнической группой (племенным объединением), выступающей под названием малхуз (варианты – мархуз, матхуз), где формант уз является этническим показателем (т.е. речь идет о малхийцах, или мархийцах, или же в армянском тексте имеем другое: «…привел половину размножившегося рода Ков- касоса и поселил в Мтиулет, которая суть Соанет» («...Եւ ած զբազմացեալ Կովկասոսի ազգն հասարակն եւ բնակեցոյց ի Մթիուլէթ՝ որ է Սոանեթ») (Древнеармянский перевод грузинских исторических хроник. С. 38). В источнике довольно ясно говорится о кон- кретном роде (этносе), эпоним которого Кавкасос, т.е. о нахском этносе. 158 Меликишвили Г.А. К истории древней Грузии... С. 295. Малхи 61 матхийцах159). Если судить по сказаниям, древние абхазы и малхузы (матхузы, мархузы) на протяжении длительного времени находились в тесном контакте друг с другом. Взаимоотношения малхов и абхазских нартов были многогранными: эти народы вместе совершали успешные военные походы против великанов, отражали нападения полчищ неких рыжих, светловолосых людей, иногда они враждовали между собой – в частности, на почве похищения невест, и т.д.160 В адыгском фольклоре среди имен, которые обозначали народы, но впоследствии стали обозначать героев (например, Алиг – греки, Татащ – татары и др.), также присутствует имя Малх161. Для обозначения какого этноса употреблялось название малх у древних адыгов и абхазов, можно установить достаточно определенно из сохранившегося в современном адыгском языке этнонима мыщхыщ, которым ады- ги до недавнего времени называли вайнахов162. Нетрудно заметить, что в названии мыщх (или мыщхыщ, где конечная шипящая аффриката «(ы)щ» не исконна, а является характерным для адыгского языка приращением к терминам), имеем измененную форму малх (малх > мыщх) с закономерными переходами восточно- кавказских «а» и «л», соответственно, в «ы» и «щ» западно-кавказских языков (а > ы, л > щ). Например: день – вайнахское (чечено-ингушское) малх, западно-кавказ- ское (абхазо-адыгское) мыщ, мыш; белый – вайнахское лха, абхазо-адыгское шкуа, щкуа; нога, след – вайнахское лар, абхазо-адыгское щап и т.д.163 Следовательно, можно предположить, что, возможно, в прошлые эпохи абхазам и адыгам нахи были известны под именем малх (малхуз), именем, кото- рое сохранено в древних пластах абхазских и адыгских нартских сказаний. Если в фольклоре (абхазском и адыгском) название малх было «законсервировано», как это обычно бывает, то в живом языке, в соответствии с законами его развития, этноним малх в адыгском варианте со временем трансформировался в мыщх. Этноним малх в нахской этнонимии находит реальное подтверждение в лице родоплеменной группы (тейп) малхийцев (малх-ий), населявших высокогорную историческую область Чеченской республики Малхиста, расположенную на левом берегу Аргуна, между руслами рек Мешихи и БIастахи. Нахские малхи также названы среди народов Центрального Кавказа в грузинском письменном источнике ХIII в..164 159 Инал-ипа Ш.Д. Памятники абхазского фольклора. Сухум, 1977. С. 20; Салакая Ш.Х. Абхазский нартский эпос. Тбилиси, 1976. С. 90–105; Его же: Абхазский фольклор. Сухум, 2003, на абхаз. яз. С. 77. 160 Инал-ипа Ш.Д. Указ. соч. С. 20–56; Салакая Ш.Х. Абхазский нартский эпос... С. 80–115 161 Ногмов Ш.Б. История адыгейского народа. Нальчик, 1958. С. 92. 162 Горепекин Ф.И. Труды. Составитель М.С.-Г. Албогачиева-Гадаборшева. СПб – Магас, 2006. С. 14; Волкова Н.Г. Этнонимы и племенные названия Северного Кавказа... С. 75; Kоков Д.И. Из адыгской (черкесской) ономастики. Нальчик, 1983. С. 298. 163 См.: Абдоков А.И. К вопросу о генетическом родстве абхазо-адыгских и нахско- дагестанских языков. Нальчик. 1976. С. 110–120; Абдоков А.И. О звуковых и словарных соответствиях северокавказских языков. Нальчик. 1983. С. 145–146. 164 Гос. музей Грузии. Ф. (А). №1469, л. 10-В-II (ХIII в.). 62 Глава I. Нахские племена Центрального Кавказа (I тыс. до н.э.) История и культура малхов, как и происхождение их этнического имени, давно уже представляет большой интерес у ученых. Археологические раскопки в Малхисте обнаружили яркие материальные памятники, «свидетельствующие о силе, многочисленности и достаточно высокой культуре этого нахского племени, уходящей в глубь древности165». В ущельях рек Мешихи и БIастахи сохранились обломки множества древних сооружений, боевых и жилых башен, некрополей. Поражает своим великолепием древний культовый центр Малхисты ЦIойн- пхьеде. Это некрополь, город мертвых, состоящий из полусотни каменных склепов166. Судя по дошедшим до наших дней преданиям, в далекие времена Малхиста была военно-политическим центром, и именно здесь, у подножия самых высоких гор, в ущелье, где быстрое течение Аргуна образует широкую дельту, один раз в год собиралось тогда общевайнахское войско167. В настоящее время этноним малх (малхий) имеет локально-территориальный характер, и его носители до сих пор проживают в области Малхиста. Однако, как можно будет увидеть ниже, термин малх-ий в древности имел более широкое содержание. Лингвистами (А.Н. Генко, Ю.Д. Дешериев, В.И. Абаев, К.З. Чокаев, И.Ю. Алироев и др.) установлено, что этноним малхи происходит от нахского слова, обозначающего солнце (чеченское и ингушское – малх, бацбийское – матх, аккинское – марх168). Название малх-ий (малх) состоит из двух компонентов: ма значит солнце; лх//тх «представляет собой название древнейшего верховного бога нахов169». Следовательно, Малх означает Бог солнца и состоит из слов ма – солнце, и тха – бог. Как хорошо известно, в древности практически у всех народов мира на определенной стадии их исторического развития большим почитанием пользовался культ солнца и огня. К сожалению, пантеон нахских языческих богов пока еще недостаточно изучен и не систематизирован, что не позволяет нам сразу же ответить на вопрос, являлся ли бог солнца Малх (Матх, Марх) общенахским или, скажем, только локально-племенным. Тем не менее, в настоящее время можно с уверенностью утверждать, что имеющийся археологический и этнографический материал дает яркое свидетельство о повсеместном распространении и большой популярности культа солнца в древности – как у нахов, так и у других кавказских народов. Все данные, которыми мы сегодня располагаем, свидетельствуют, что 165 Виноградов В.Б., Чокаев К.З. Древние свидетельства… С. 78. 166 Марковин В.И. В стране вайнахов. М., 1969. С. 49. 167 Еще совсем недавно Малхиста была густонаселенной, здесь насчитывалось до че- тырнадцати селений: Доза, Банах, Комалх, Коратах, ЖIарие, БIениста, Сахана, Икалчу, Тертие, Меши – их развалины можно обнаружить в ущельях Аргуна и Мешихи. Однако после выселения жителей в 1944 г. большинство боевых и жилых башен были взорваны, а некрополи разграблены. 168 В аккинском звучании этого слова марх произошло обычное взаимозамещение со- норных звуков «р» на «л». В застывшей форме слово марх сохранилось и в ингушском языке, например, в словосочетании марх кхаба (кормить солнце) – ингушском названии поста. 169 Алироев И.Ю. Нахские языки и культура. Грозный, 1978. С. 222. Малхи 63 корни этого культа уходят в глубокую древность, к периоду еще пракавказской этноязыковой общности. Слово тхьэ в значении бог среди кавказских языков существует и в адыгском. Как считают М.А. Кумахов и З.Ю. Кумахова, «многочисленные попытки объяснить происхождение тхьэ бог на собственно адыгской почве неубедительны ... Нельзя признать обоснованным отождествление тхьэ с греческим theos (бог170)». Учитывая «изолированное, локальное положение названия тхьэ (бог) в адыгских языках, т.е. отсутствие лексических параллелей в родственных язы- ках (абхазском, убыхском), ... отсутствие его как названия верховного бога в адыгских эпических традициях», они допускают возможность проникновения данного слова в адыгскую мифологию из других языков171. Однако присутствие слова тхъа в значении бог как в нахской, так и в адыгской мифологии позволяет говорить о его общекавказских корнях. Ничего, разумеется, не утверждая, отметим, что кавказоведами на основе сравнительно-сопоставительного анализа пантеона божеств кавказских народов установлено, что единый верховный бог существовал у представителей кавказской этноязыковой общности еще в VIII – V тысячелетии до н. э.172 Весь имеющийся материал свидетельствует о том, что в этой общности роль первотворца, т.е. верховного бога, принадлежала именно божеству солнца173. Таким образом, не исключено, что слово тхъа (бог) восходит к пракавказ- скому языку и являлось в древности именем общего для кавказской этноязыковой общности верховного бога солнца. В пользу такого предположения говорит и тот факт, что для обозначения понятия солнце в адыгском языке используется слово тыгъэ, тыхъе (< тхъа). По мнению ряда ученых, и общее самоназвание черкесов (адыгейцев, кабардинцев, черкесов) – адыгэ, происходит от имени божества солнца тхъа (> тыхъе > тыгъэ > а-дыгэ174). Среди космогонических божеств Кавказа культ солнца с древнейших времен занимал особое место, о чем помимо прочего свидетельствует и археологический материал. Это ясно видно во всех культурах Северного Кавказа, сменявших друг друга вплоть до позднего средневековья, начиная уже с майкопской археологической культуры175. Безусловно, на всех этапах происходили сложные этнические, религиозные, политические, демографические и другие процессы, в 170 Кумахов М.А., Кумахова З.Ю. Нартский эпос: язык и культура. М., 1998. С. 49. 171 Там же. С. 49–50. 172 См.: Сефербеков Р.И. Верховные боги народов Северного Кавказа (Сравнительно- сопоставительный анализ общего и особенного) // Научная мысль Кавказа, № 1. Ростов- на-Дону, 2006. С. 75. 173 Сефербеков Р.И. Пантеон языческих божеств народов Дагестана (типология, харак- теристика, персонификации). Махачкала, 2009. 356 и далее. 174 Рогава Г.В. Этимология адыгейского слова Тхьа – бог // ИКЯ, 1948. Ч. 2. Бетрозова М.А. Религиозные верования адыгов // Материалы II международного конгресса кавказо- ведов. Тбилиси, 2010. С. 369. 175 См.: Марковин В.И. Культура племен Северного Кавказа в эпоху бронзы // МИА, 1960. № 83; Бетрозов Р.Ж. Адыги: возникновение и развитие этноса… С. 140; Бетрозова М.А. Указ. соч. С. 369. 64 Глава I. Нахские племена Центрального Кавказа (I тыс. до н.э.) результате которых менялось значение тех или иных культов, исчезали старые, а на их основе создавались новые главные божества, именовавшиеся уже иначе и отражавшие качественно иное состояние общества. Одной из главных причин, вызвавших данные процессы, являлось, несомненно, дробление единой кавказской этноязыковой общности и выделение групп, из которых в свою очередь формировались новые, хотя и родственные, этнические, а со временем и языковые общности. Как правило, эти процессы сопровождалось образованием новых религиозных культов, имевших в основе старые, но получавших при этом новые имена, приобретавших в связи с изменившимися условиями новые функции и отражавших новую идеологию формирующегося общества. Надо полагать, что и появление нахского имени Малх (Матх, Марх) – Бог солнца (ма + тх//лх), следует относить именно к периоду выделения из кавказской языко- вой семьи (точнее, из нахско-дагестанской группы кавказской этноязыковой общности) и дальнейшего формирования нахской этноязыковой общности, име- ющей уже своего верховного бога. К такому выводу склоняют свидетельства, содержащиеся в археологическом и этнографическом материале, и это позволяет говорить о культе солнца как о главном в пантеоне древних вайнахов. Наиболее яркие свидетельства существования культа солнца у племен Центрального Кавказа проявляются в археологических материалах кобанской культуры. То, что практически на всей территории распространения кобанской культуры обнаруживаются многочисленные предметы, относящиеся к культу солнца, отражено в научной литературе, поэтому не будем вновь об этом говорить176. В качестве примера отметим лишь Сержень-Юртовское поселение, где открыто древнее святилище, расположенное на отдельном холме. Среди предметов ритуального характера здесь также обнаружены жертвенники, глиняные антропоморфные и зооморфные статуэтки, глиняные модели колес, пинтадеры с магическими изображениями креста, свастики и спирали177. Все эти предметы служат неоспоримым свидетельством присутствия культа солнца и неба, а антропоморфные и зооморфные фигурки говорят о культе плодородия, также связанном с дневным светилом. Стоит отметить также и древние каменные здания, сохранившиеся до сих пор в горных районах почти всего Центрального Кавказа178. Эти небольшие домики, 176 См.: Круглов А.П. Археологические работы на Северном Кавказе. КСИИМК. М., 1947. Вып. 4. С. 83–85; Крупнов Е.И. Древняя история Северного Кавказа... С. 360–361; Виноградов В.Б. Назревшие задачи изучения религиозных верований на Центральном Кавказе // X Крупновские чтения (тезисы докладов). М., 1980. 177 Козенкова В.И. Поселок-убежище кобанской культуры у аула Сержень-Юрт в Чеч- не как исторический источник (Северный Кавказ). М., 2001; Ее же. У истоков горского менталитета. Могильник эпохи поздней бронзы – раннего железа у аула Сержень-Юрт, Чечня. Материалы по изучению историко-культурного наследия Северного Кавказа. М., 2002. Вып. З. 178 Высказываемое иногда в научной литературе мнение о том, что археологические свидетельства существования культа солнца на Северном Кавказе следует либо относить к ираноязычным племенам, либо видеть в них результат влияния этих племен на кавказ- Малхи 65 сложенные из обтесанного камня, обычно стоят на высоких скалах. Обряды моления, совершавшиеся в этих местах еще в ХIХ в. и зафиксированные многими этнографами, не оставляют никаких сомнений в том, что первоначально эти храмы были посвящены божеству солнца и огня. Обширные древние некрополи, каждый из которых имеет более полусотни наземных склепов, известных у чеченцев и ингушей как малх-каш, т.е. солнечные могилы, найдены как на терри- тории Чечни (Малхиста, Майста), Ингушетии (храм Мага-ерды на горе Маготе, святилища Матть-лам, Мятта) и Северной Осетии (Даргавс, где находится город мертвых, называемый Маат, Матхох179). «Солнечным» является и название соседнего с Малхистой области Майста (Мааста, Маашта) и проживающего там родоплеменной группы (тейп) – майстинцев. По некоторым преданиям, Майста является прародиной едва ли не всех вайнахов180. Общенахский характер культа солнца находит свое отражение и в повсеместном изображении солярных знаков (литое из бронзы солнечное колесо- штандарт, свастика, круг с вписанным в него крестом, металлические зеркала с изображением солнечного диска с лучами, изображение солнечного диска с тотемным фетишем-рогом на древнем ингушском головном уборе курхарс, миниатюрные символы солнца, амулеты, спекторали, каменные кольца, или кромлехи, вокруг могил, всевозможные подвески в виде кругов и колец и т.д.) на различных предметах древней материальной культуры чеченцев, ингушей и бацбийцев, что отмечено многими исследователями181. На территории Центрального Кавказа найдены также многочисленные изображения тотемного волка на топорах, пряжках, свидетельствующие, по мнению ученых (И.И. Мещанинов, Е.И. Крупнов), о развитости культа волка у древних племен Центрального Кавказа. Как известно, в религиозных верованиях древних людей волк являлся помощником солнечного верховного божества и подчинялся ему. Языческий культ солнца, особенно отчетливо проявившийся в археологических находках, находит отражение и в этнографическом материале, подтверждая, что солнечное божество было главным в пантеоне древних вайнахов. Так, во время ские народы, не выдерживает критики и не может быть принято хотя бы по той причине, что, как отмечено выше, культ солнца в его развитом виде существовал у кавказских пле- мен с глубокой древности, т.е. еще задолго до выделения иранской группы из индоевро- пейской языковой семьи и появления ираноязычных племен на Северном Кавказе. 179 Кобычев В.П. Расселение чеченцев и ингушей в свете этногенетических преданий и памятников их материальной культуры // Этническая история и фольклор. М., 1977. С. 182. 180 Берже А.П. Чечня и чеченцы. Кавказский календарь на 1860 год. Тифлис., 1859. С. 66–93; Кобычев В.П. Расселение чеченцев и ингушей… С. 181. 181 Круглов А.П. Археологические работы на Северном Кавказе... С. 83–85; Крупнов Е.И. Древняя история Северного Кавказа... С. 360–361; Доманский Я.В. Древняя художе- ственная бронза Кавказа. М., 1978. С. 85, иллюстрации №№ 166, 167, 168 и 184; Базоркин М.М. Происхождение ингушского народа. Нальчик, 2002. С. 253; Леча Ильясов. Культура чеченского народа. М., 2009. С. 55. 66 Глава I. Нахские племена Центрального Кавказа (I тыс. до н.э.) всех празднеств, в том числе и в честь других языческих богов, все молельни были обращены на восток, и люди с благоговением наблюдали, как вдали появляется божественное солнце. Когда солнце восходило, все возносили ему хвалу и молитву: «Божье солнце, принеси нам благодать свою». Еще совсем недавно клятва солнцем у вайнахов-мусульман приравнивалась к клятве Кораном, и при ее произнесении люди указывали рукой на солнце. Весьма часто в вайнахских народных сказках и преданиях герои-богатыри идут в бой с заклинанием Маьлх соьгахьа бу (Солнце на моей стороне182). Интерес представляет и образ девушки Малх Азни (Мялх-Азни, Малхан Азни), в имени которой, переводимом как Голос солнца несущая, звучат, по всей вероятности, отголоски восхваления солнечного божества183. Наиболее яркие свидетельства почитания культа солнца обнаружены в древнем храме Мага-ерды на горе Маготе, близ селения Салги, а также в святилищах Матть-лам и Мятта на Столовой горе. По преданиям, записанными в конце ХIХ в. Ф.И. Горепекиным, строительство храма Маги-ерды, а также башен Маготе и Магиджел возводится к легендарной личности Маго, явившемуся из Шами (Шеми184). У Маго (по другим вариантам – Магал) жили ручная змея, которая говорила человеческим голосом и была с хозяином в большой дружбе, и маленькая ручная птичка (хьазилг), а в особом сундуке были спрятаны небесные звезды. По словам ингушского старца Эльджеркиева Эльбузура, коренного жителя села Салги, «место, где жил святой человек Маго и где похоронен он, до сего времени у нас считается святым», и еще совсем недавно жители села Салги ходили туда молиться и приносили жертвы185. Вот как описывает молитву в Маги-ерды Ф.И. Горепекин: «…место это находится на высокой горе Маго- те, что против селения Салги Хамхинского общества. Здесь, среди чудного соснового леса, на вершине высокого утеса, стоит небольшой домик, сложенный из обтесанного камня… Он стоит на самом краю обрыва, с другой стороны обнесен каменной оградою, в которой чередуются небольшие ниши. Домик этот называется Эльгыц, по преданию, построен самим Маго, где он и молился. Два раза в год, летом и зимою, к этому капищу жители села Салги собираются для молитвы. Посторонние допускаются лишь с согласия стариков. Когда приходит время молиться в Мага-те, в селении все ожидают дня, когда случится малх- цары-болльи-хха, т.е. когда солнцу время из дому выходить. Старики говорят, что солнце имеет два дома – один летний, другой зимний. Когда летом бывает самый 182 Виноградов В.Б., Чокаев К.З. Древние свидетельства… С. 81; Далгат У.В. Героиче- ский эпос чеченцев и ингушей. М., 1978. С. 59; Крупнов Е.И. Древняя история Северного Кавказа... С. 361–362; Марковин В.И. В ущельях Аргуна и Фортанги. М., 1965. С. 90. 183 По наблюдениям этнографа Я.В. Чеснова, в старину у чеченцев девушка, имевшая статус Малх-Азни (Голос солнца несущая), участвовала в боях. «Она была одета в белое и восседала на белом коне. Ее платье и головной убор считались знаменем. Первая она пускала стрелу во врага. И не дай бог врагам приблизиться к ней. Когда же она обнажала голову, это был знак прекращения битвы.» (Чеснов Я.В. Трудно быть чеченцем. URL: nana-95.livejournal. com /3287.html). 184 Горепекин Ф.И. Труды... С. 173–175. 185 Там же. С. 175. Малхи 67 большой день, в Магль-бут, т.е. в пакостный месяц (соответствующий июню), называемый Эттинь-гий-хха, т.е. время приносить летнюю жертву, …солнце… уходит в свой зимний дом и возвращается опять через шесть месяцев – в день наибольшего солнцестояния. Старики зорко смотрят, когда придет Эттинъ-гий хха, а узнают это они так: когда солнце даст свою тень от косяка дверей высокой башни и эта тень ляжет на заметку другой противоположной башни, то с этого момента время дня уменьшается, и, следовательно, настало время молиться…186». Все это достаточно красноречиво указывает на то, что космогонический культ солнца и огня, органически связанный с культом плодородия, был главным в древневайнахском языческом пантеоне. Довольно веским аргументом в пользу общенахского характера божества солнца Малха являются этногенетические предания чеченцев и ингушей. По одному из вариантов этногенетических преданий чеченцев, записанному А.П. Берже, легендарным родоначальником всех чеченцев был Молкх187. И.А. Дахкильгов уточняет, что имя Молкх восходит к Малх188. А по преданию ингушей, легендарным родоначальником всех ингушей является Мага189. В данном случае к понятию ма (солнце) прибавляется, видимо, имя легендарного предка ин- гушей Га, в образе которого также прослеживаются яркие черты солярного куль- та. Так, по сказаниям, Га приходится сыном солнцу (Ма), носит медную обувь и в критические минуты всегда взывает о помощи к отцу-солнцу190. Как отмечено выше, древний храм, носящий имя Мага – Мага-ерды, был также посвящен солнечному божеству. Все это ясно свидетельствует о том, что имя легендарного родоначальника ингушей также происходит от имени бога солнца191. Таким образом, по этногенетическим преданиям, имя мифического прародителя чеченцев и ингушей восходит к понятию Малх (Мага, Матх, Марх) – Бог солнца. Отсюда со всей очевидностью следует, что культ солнца и огня носил общенахский характер и бог солнца Малх являлся общенахским верховным богом. Как известно, в древности переход имени верховного божества в этноним был закономерным явлением. «Названия очень многих племен таят в себе имена богов-покровителей. Можно без особого преувеличения сказать, что имя племени – это имя бога192». Следовательно, сохранившийся в древних 186 Там же. С. 175. 187 Берже А.П. Чечня и чеченцы... С. 75–76; См. также: Кобычев В.П. Расселение че- ченцев и ингушей… С. 181. 188 Дахкильгов И.А. Исторический фольклор чеченцев и ингушей. Грозный, 1978. С. 15–16. 189 Ахриев Ч. Ингуши (их предания, верования и поверья). ССКГ. Тифлис, 1875. Вып. 8. С. 19. Автор в своей работе пользовался полными текстами записей Ч. Ахриева, любез- но предоставленными А.Х.Танкиевым. 190 Кобычев В.П. Историческая интерпретация этногенетических преданий ингушей. // Вопросы этнокультурных связей на Северном Кавказе. Орджоникидзе, 1985. С. 32. 191 Возможно, га является измененной формой тх//лх. Сравните: чеченское – малх, ингушское – мага, бацбийское – матх, аккинский диалект – марх. 192 Снисаренко А. Третий пояс мудрости. Л., 1989. С. 186. 68 Глава I. Нахские племена Центрального Кавказа (I тыс. до н.э.) пластах нартских сказаний абхазов и адыгов этноним малх свидетельствует о том, что соседним народам нахи были известны под именем своего верховного бога Малх. Примечательно, что все варианты названия (малх-уз, марх-уз, мат-хуз), сохранившиеся в абхазском древнем эпосе, находят свои надежные параллели и объяснения в нахских языках. Видимо, диалектные варианты (матх, марх, малх) сосуществовали в нахских языках с древнейшего периода. Об этом свидетельству- ют древние топонимы, образованные от имен Малх и Матх (или мат, с законо- мерным выпадением «х» в сложных словах) и связанные с языческими храмами и святилищами193. Как хорошо известно, в топонимии сохранились многие древнейшие теонимы, именами богов были названы многочисленные объекты – города, крепости, поселения, святилища и т.д., во множестве стран мира. Со временем, с изменением исторической обстановки, а также этнической и политической ситуации, вероятно, произошла и смена верховного бога нахов. Имя Малх, применявшееся для обозначении общенахского верховного бога, в процессе дальнейшего развития и расселения нахских племен, видимо, утратило свое первоначальное значение и превратилось в имя легендарного прародителя нахских народов – чеченцев и ингушей (Малх, Мага). О подобном явлении постепенного смыслового и фонетического расхождения первоначально общих для родственных племен божеств, писал еще Д. Фрезер: «Могло случиться так, что одни и те же божества, когда-то почитавшиеся общими предками до расселения племен, в процессе дальнейшего развития так переродились…, что неузнаваемой стала их первоначальная тождественность194».

0

2

Таким образом, появляются веские основания считать, что в нартском эпосе кавказских народов – абхазов и адыгов, нахи упоминаются под именем их верховного бога – Малх. Здесь стоит вспомнить современное осетинское название ингушей – махьал (макьал), махьалон (макьалон), связь которого с нах- ским словом малх//матх (магал) кажется вполне очевидной. Существует мнение, что осетинское название ингушей – махьал (макьал), происходит от наимено- вания реки Махьалдон, которое, в свою очередь, связывается с именем птицы макхыл (коршун, стрепет195). Однако это мнение подвергнулось убедительной критике в научной литературе как неоправданное196. Кроме того, коршун на осетинском языке зовется циусур, а махкыл – его ингушское название. Сомнение в правильности этимологии Махьалдон как Коршун-река отпало бы, если бы и ингуши называли эту реку Махьал, но она у них известна под именем Армхи. Осетинское махьал (маккьал) В.П. Кобычев справедливо отождествляет с име- нем родоначальника ингушей Мага, часто выступающего в преданиях также под именем Магал, который после прибытия из западной части Центрального Кавказа 193 См.: Алироев И.Ю. Астрономическая терминология в вайнахских языках. АЭС. Грозный, 1976. Т. 4. С. 210–224; Чокаев К.З. Суффиксальные образования топонимиче- ских названий в вайнахских языках. Труды ЧИНИИ. Грозный, 1964. Т. 9. С. 52. 194 Фрезер Д.Д. Золотая ветвь. М., 1983. С. 191. 195 Генко А.Н. Из культурного прошлого ингушей. Записки коллегии востоковедов при Азиатском музее АН СССР. Л., 1930. Т. 5. С. 709. 196 См.: Кобычев В.П. Историческая интерпретация… С. 30. Малхи 69 обосновался в Джейрахском ущелье, в селении Магал (Магалт197). В данном случае важны приведенные ученым убедительные доказательства тождества Мага (Магал) с Макьал (Махьал), а также ярко проявляющийся в сказаниях сол- нечный характер данного образа: все это в конечном итоге приводит нас к имени общенахского верховного бога Малх (Бог солнца). Поэтому, осетинское название ингушей махьалон более правомерно возводить к имени Малх, вследствие метате- зы принявшему в осетинском языке форму махьал-он (малхи → махли → махал → махьалон), как это часто бывает с этнонимами в другой языковой среде (например, абазги//абхазы//абзахи, леги//гелы, лакз//лазк и др.). Замечателен в этой связи тот факт, что форма махли встречается также и у чеченцев. Так, М.Х. Ошаев пишет, что в горной Чечне его «информатор-чеченец считал себя потомком Махло, а о том, что осетины называют ингушей махьалон, он не знал198». Как известно, чеченцы и ингуши – близкородственные народы. Несмотря на определенные различия, современные чеченцы и ингуши при общении наряду с нохчо (чеченец) и галгай (ингуш) часто используют в качестве самоназвания этноним вайнах (вай-нах, вейнах – наш народ, ты нашего народа), то есть Мы – в отличие от Они, в котором отражается общее этническое самосознание этих народов и их единство. Очевидно, что имя верховного божества нахов Малх (махьал), употреблявшееся у ираноязычных осетин в собирательном значении, как общее наименование древних вайнахов, впоследствии перешло в название одного из вайнахских народов, живших по соседству с осетинами, − ингушей, а позднее и в название реки, на берегу которой проживали махьалоны-ингу- ши. Примечательно, что в осетинском фольклоре, как и в адыгском, имя Малх (Мальхсаг) сохранилось в основном, неизмененном виде, в то время как в живом языке трансформировалось в Махьал (Махьал-он). О том, что термин малх//махл//махъал в прошлом являлся общенахским этнонимом, свидетельствует еще один факт. Согласно «Ашхарацуйцу», на южном склоне Кавказского хребта, в верховьях Арагви в раннем средневековье проживало племя гудамакары, и в этом месте до настоящего времени сохранился топоним Гудамакар. Еще А.Н. Генко сопоставил термин гудамакар с осетин- скими названиями ингушей (махьал) и тушин (гудан). По его мнению, термин гудамакар состоит из двух слов – гудан и макар, первое из которых – гудан, имя, которым осетины зовут тушин, а второе (макар) представляет собой измененное махьал; в итоге получаем гуданские махьалы199. Гудамакары «Ашхарацуйца» локализуются к востоку от Гудамакарийско- го хребта по ущелью реки Гудамакарская (Черная) Арагви. Следовательно, осетинское общее наименование северокавказских вайнахов махьал должно было распространяться и на южных вайнахов. Появление понятия гуданские объясняется тем, что в верховьях реки Пшавская Арагви, в Хевсуретиинаходится 197 Там же. С. 29. 198 Ошаев М.Х. Рекогносцировочное описание памятников средневековья реки Терлой- Ахт (Горная Чечня). АЭС. Грозный, 1966. Вып. 1. Т. 6. С. 158. 199 Генко А.Н. Из культурного прошлого ингушей... С. 709–710. 70 Глава I. Нахские племена Центрального Кавказа (I тыс. до н.э.) древнее языческое святилище Гудан, которое в прошлом было главным святилищем этих мест200. Как известно, в древности люди часто называли себя по имени своего главного святилища, например, хевсуры до недавнего времени говорили о себе: «Я раб святилища Гуданского201». Нет сомнений также в том, что и в более раннюю эпоху жители этого региона нахи (малхи) называли себя гуданскими, что для осетин должно было звучать как гуданские малхи (Гуданмахьал − Гудамахьар – Гудамакар). С течением времени значение терми- на гудамакар сузилось и стало изпользоваться для обозначения только жителей ущелья Гудамакарской Арагви. Представляется возможным объяснить и причину того, почему осетины перенесли название гудан на тушин. Известно, что часть жителей расположенного в Тушетии Панкийского ущелья (верховье Кахетинской Алазани) являются переселенцами с южного и северного склонов центральной части Главного Кавказа (например, фьаппицы Цьаро). Перемещение населения с указанных мест, в том числе и в обратном направлении, происходило с давних времен202. Следовательно, люди Гуданского святилища, переселившись в Тушетию, продолжали поклоняться своему главному святилищу, а значит, оставались гуданскими, но только теперь они были уже тушетскими гуданами. Здесь же следует отметить тот примечательный факт, что гудамакары, хевсуры, тушины и пшавы называли свою землю Самзео, «предполагая, что она является царством солнца, страной солнечников203». В слове самзео, где мзе означает солнце, компонент са В.В. Бардавелидзе рассматривает как грузинский префикс принадлежности. Однако не исключено, что в данном случае элемент са – это вайнахское слово, означающее земля, страна, слово, которое в вайнахских языках обычно и образует топонимы, «сочетаясь, главным образом, с названием местностей и божеств204». Такое объяснение, кажется, более соответствует значению слово самзе – страна (земля) солнечников, или страна (поклонников) солнца. Обращает на себя внимание и тот факт, что понятие Самзео – страна (поклонников) солнца, сохранилось только у горцев (пшавов, хевсур, гудамакар, тушин и др.), принадлежность которых в древности и в средневековье к вайнахскому этническому миру давно уже не вызывает сомнений в научной литературе, в то время как среди населения остальной части современной Восточной Грузии это понятие не встречается205. 200 Там же. 201 Бардавелидзе В.В. Древнейшие религиозные верования и обрядовое графическое искусство грузинских племен. Тбилиси, 1957. С. 81. 202 Харадзе Р.Л., Робакидзе А.И. К вопросу о нахской этнонимике... С. 16–22; Мели- кишвили Г.А. К характеристике социально-экономического строя раннеклассовых об- ществ грузинских горцев. ВДИ. 1984. № 1. С. 27–50; Кобычев В.П. Расселение чеченцев и ингушей… С. 35–36. 203 Бардавелидзе В.В. Древнейшие религиозные верования… С. 107. 204 Чокаев К.З. Из топонимии Чечено-Ингушетии. // Ономастика Кавказа. Махачкала, 1976. С. 150. 205 См.: Бардавелидзе В.В. Древнейшие религиозные верования… С. 42–45. Малхи 71 Таким образом, в абхазских, адыгских и осетинских нартских сказаниях сохранен древний общенахский этноним малхи, являющийся производным от имени общенахского верховного бога – Малх.В качестве этнонима название малх сохранилось и поныне в имени ингушей махъалон и нахского тейпа малхий. На первый взгляд, может показаться, что предлагаемая интерпретация языческого пантеона и этногенетических преданий чеченцев и ингушей входит в противоречие с тем, что верховным богом в языческом пантеоне чеченцев и ингушей является Диела (Дъяла, Дала). Однако на самом деле здесь нет никаких противоречий. Как известно, у многих древних народов на протяжении их истории менялись верховные божества. Происходило это по самым разным причинам, чаще всего – политического характера. В результате объединения племен, которое могло происходить как путем межплеменных войн за главенство, так и мирно, перед лицом внешнего врага, божество племени, возглавившего такой союз, становилось верховным богом. Так, по мнению И.Ю. Алироева, в древневайнахском пантеоне верховными богами в разные периоды были Дъяла, Тхьа, Цу (ЦIу206). Из-за отсутствия соответствующих источников информации трудно с точностью указать, в какие именно периоды древней истории нахов божества Малх (Матх) и Дъяла являлись верховными богами. По мнению Р.И. Сефербекова, Дъяла был верховным богом единой «северокавказской этнической общности эпохи древности207». Однако бог Дъяла присутствует в пантеоне божеств нахских и дагестанских народов, в то время как у абхазов и адыгов он не известен. Можно, конечно, предположить, что у последних с течением времени имя божества Дяла могло быть утеряно. Но более веротным представляется, что Дъяла был верховным божеством в период нахско-дагестанской этноязыковой общности. Появление Малх (Матх, Марх) в качестве верховного бога нахов относится, вероятно, к периоду распада нахско-дагестанской общности на нахскую и дагестанскую, произошедшему в конце III – начале II тысячелетия до н. э. Формирование нахской этнической общности неизбежно требовало замены старого верховного бога на нового, который соответствовал бы сложившимся новым историческим условиям. Таким божеством, явившимся верховным богом нахов во II и I тысячелетии до н.э. следует, скорее всего, считать Малх (Матх) (Ма + Тхъа//Лхъа) – Бог солнца. Сказанное, безусловно, не исключает существо- вания божества по имени Диела (Дъяла) параллельно с верховным богом Малхом и почитания его в качестве локально-племенного. Позднее – вероятно, в раннес- редневековый период, на смену Малху в качестве верховного бога, по-видимому, выдвигается Диела (Дъяла). К сожалению, нет прямых доказательств, подтверждающих вышеизложенную гипотезу, но я не стал бы выносить ее, если бы не было для этого определенных оснований. Прежде всего, на факт функционирования божества Малх в качестве общенахского верховного бога на ранних этапах истории указывает то, что имя Малх (Матх, Марх) сохранилось в архаичных пластах нарского эпоса кавказских 206 Алироев И.Ю. Нахские языки и культура... С. 289, 293. 207 Сефербеков Р.И. Пантеон языческих божеств… С. 78. 72 Глава I. Нахские племена Центрального Кавказа (I тыс. до н.э.) народов – абхазов и адыгов. Разумеется, в сказаниях отражен тот период, когда Малх (Бог солнца) являлся верховным божеством древних вайнахов. Однако нартский эпос, конечно, не является документом, и использование содержащейся в нем информации в качестве исторического источника для определения периода времени, в который название малхи использовалось для обозначении нахов, весьма сложно и рискованно. И все же, учитывая плодотворные попытки многих ученых (В.Ф. Миллер, Г. Дюмезиль, В.И. Абаев, Ш.Д. Инал-ипа, В.Г. Ардзин- ба, В.Б. Виноградов, Л.С. Клейн, Г.В. Цулая, В.А. Кузнецов, Д.С. Раевский, Ф.Х. Гутнов, Е.Е. Кузьмина, А.А. Туаллагов, Ю.А. Дзиццойти и др.) выявить фольклорно-исторические параллели в кавказском нартском эпосе и в истории его создателей, а также постоянно растущий интерес историков и археологов к нартскому эпосу кавказских народов как источнику исторической информации, рискнем высказать свое предположение. Как отмечают специалисты, наиболее ранние пласты кавказского нартского эпоса формировались, по-видимому, в эпоху неолита, во времена расцвета классического матриархата, и гораздо ярче, чем в других национальных сказаниях, это проявляется в абхазском эпосе208. Сравнительно-исторический 208 Мелетинский Е.М. Происхождение героического эпоса: Ранние формы и архаиче- ские памятники. М., 1963. С. 176; Инал-ипа Ш.Д. Исторические корни древней культур- ной общности кавказских народов (Опыт сравнительного изучения нартского эпоса) // Сказания о нартах – эпос народов Кавказа. М., 1969. С. 30–68; Салакая Ш.Х. Отражение пережитков матриархата в нартском эпосе абхазов // Всесоюзная научная сессия, посвя- щенная итогам полевых археологических и этнографических исследований 1970 г. Тези- сы докладов. Тбилиси, 1971. С.121–122; Его же. Абхазский нартский эпос. С. 102–112; Джапуа З.Д. Абхазские эпические сказания о Сасрыкуа и Абрыскиле (Систематика и интерпретация текстов. Тексты и переводы). Сухум, 2003. С. 8–10; Его же: Абхазские и осетинские нартские сказания о Сасрыкуа//Сослане//Созырыко. (Опыт сравнительного указателя) // Материалы Международной научной конференции «Кавказоведение: опыт исследований». 13–14 октября 2005 г. Владикавказ. 2006. С. 246–261. Проблема происхождения, то есть в какой этнической и языковой среде было сформи- ровано основное ядро нартского эпоса, пока еще остается дискуссионной. Существуют раз- личные концепции национальных версий нартского эпоса – субстрато-кавказского (Е.И Круп- нов), абхазского (Ш.Д. Инал-Ипа, З.В. Анчабадзе), осетинского (Ж. Дюмезиль, В.И. Абаев, Ю.С. Гаглойти), абхазо-адыгского (Ш.X. Салакая, А.А. Аншба), адыгского (А.М. Гадагатль). Однако в последнее время стало очевидным, что основная причина сомнений среди исследо- вателей – недостаточная изученность всех национальных вариантов нартского эпоса. Если на заре становления нартоведения исследователи, оперируя в основном осетинскими нартскими сказаниями, приходили к заключению о том, что первоначально ядро нартского эпоса сфор- мировалось в среде ираноязычных племен степей, то затем, в процессе сбора, публикации и изучения абхазских и адыгских нартских сказаний, ученые сделали вывод о том, что «..нарт- ский эпос не мог возникнуть за пределами Кавказа и быть привнесенным сюда иранозыч- ными осетинами.» (Анчабадзе З.В. История и культура древней Абхазии. М., 1964. С. 258). Так, В.И. Абаев до приезда в Абхазию утверждал, что осетинский вариант нартского эпоса – самый объемный и полный на всем Кавказе. Когда же он изучил сказания об абхазских нартах, то пришел к выводу, что «…они более архаичны (древнее) и последовательны в по- вествовании, нежели осетинские, где сказания как бы представляют разрозненные сюжеты». Малхи 73 В абхазском нартском эпосе главой большой семьи нартов, состоящей из ста братьев и их сестры Гунды, является мать, незамужняя Сатаней-Гуашьа с неограниченной властью. Во многих случаях Сатаней выступает в качестве богиньи: она способна останавливать движение солнце, изменять погоду, видеть все что происходит на земле (ср. с хаттской богиньей солнца Астана (Astana, Istanu). В отдельных поздних сказаниях эпоса упоми- нается муж Сатаней-Гуаши, однако ни в каких событиях он не участвует, и его роль отца полностью нивелирована. Все нарты принадлежат к одному роду и происходят от одной матери, т.е. в архаичном пласте абхазской нартиады прослеживаются классические черты матриархата. В абхазских сказаниях роль Сатаней как главы нартов проявляется необы- чайно ярко, вследствие чего в науке утвердилось мнение, что «ни в каком другом древ- нем эпосе нет женского образа такого значения, как нартская Сатаней, – ни в ирландских сагах, ни в финской «Калевале», ни в скандинавской «Эдде». (С.А. Андреев-Кривич). В осетинской же нартиаде существует несколько версий происхождения нартов – от отца- родоначальника Уастырджи (покровителя мужчин, воинов и путников), от Бога Войны, от трех братьев, и все они отражают более позднюю эпоху, поэтому, разумеется, не могут приниматься за основу эпоса. Более того, новейшими исследованиями выявлены параллели между нартским эпосом и хурритской «Песнью об Улликумми», а также хаттским мифом о борьбе Бога грозы со Змеем. Ученые отмечают, что это «указывает на общие истоки и может быть объяснено ге- нетическим родством хуррито-урартского и хаттского с восточнокавказскими и западнокав- казскими языками» (Ардзинба В.Г. Нартский сюжет о рождении героя из камня // Древняя Анатолия. М. 1985. С. 159, 161; Джапуа З.Д. Абхазские эпические сказания… С. 100–102). На сходные черты между главным героем нартского эпоса Сасрыкуа и Улликумми впервые обратил внимание Е.М. Мелетинский. Он отмечал, что «в сказаниях о рождении Сосруко, Митры, Улликумми можно допустить общую основу» (Мелетинский Е.М. Происхождение героического эпоса... С. 176). В этой связи следует отметить существующее в научной ли- тературе мнение о связи имени матери нартов Сатаней с хурритским asti – жена, женщина, баскским atso – старуха. Согласно Ю.В. Зыцарю, полное имя Сатаней следует понимать «по нахский как Asti-nei «мать» или «женщина» – прародительница nei-ев, т.е. нахов, при- чем тогда вариант того же эпонима Sata-na можно было истолковывать как Sata-nah или astinah, т.е. как «мать нахов» с большой звуковой близостью уже к этническому термину «нах» (Зыцарь Ю.В. Кавказско-ближневосточные связи баскского OLA «хижина», ALABA «дочь» // Кавказско-ближневосточный сборник. Тбилиси. 1980. № 1. С. 170–171). В то же время, в нартском эпосе, безусловно, можно выявить существенный пласт, отражающий быт и культуру степных племен. Поэтому наиболее вероятной сегодня представляется версия З.В. Анчабадзе, согласно которой «нартский эпос … имеет два основных этнических первоисточника: а) абхазо-адыго-кобанский (под кобанским этно- сом подразумеваются родственные абхазо-адыгам аборигенные племена Центрального Предкавказья, создавшие кобанскую культуру эпохи поздней бронзы и впоследствии ас- симилированные пришлыми ираноязычными элементами) и б) скифо-сармато-аланский» (Анчабадзе З.В. К вопросу о времени и условиях возникновения нартского эпоса. Вы- ступление на Всесоюзной научной конференции нартоведов в Сухуме в ноябре 1963 г. Избранные труды. Сухум, 2011. Т. II. С. 267). Несомненно, дальнейший сбор материала и его научное исследование даст допол- нительные сведения о формировании первоначального ядра нартского эпоса. Особенно ценными в этом отношении могут стать еще, к сожалению, не до конца собранные и мало изученные нартские (или нарт-орстхойские) сказания нахских народов. 74 Глава I. Нахские племена Центрального Кавказа (I тыс. до н.э.) анализ нартских сказаний кавказских народов показывает, что в них наиболее полно отражена именно эпоха патриархально-общинных отношений, их распада и расцвета военной демократии, т.е. тот период, который в культурном отношении соответствует завершению бронзового в. и началу в. железного, т.е. первая половина I тысячелетия до н. э.209 В научной литературе давно получил признание также и тот факт, что в определенных циклах нартского эпоса адыгов, абхазов, осетин, вайнахов (нарт- орстхойский эпос) «независимо друг от друга отражены великие события, имевшие место на Кавказе с середины I тысячелетия до н. э.210». Исследовате- ли все чаще склоняются к тому, что в древних пластах абхазской, адыгской и вайнахской нартиады отражена борьба коренных народов Кавказа с нашествием скифо-сарматских племен и что отголоски этих событий могли получить отражение также в античных источниках (Аполлоний Родосский211). В абхазских и адыгских нартских сказаниях постоянно действующие враги этих народов этнически неопределенны, но обычно «голубоглазые и светлоголовые люди» связываются со скифскими и сарматскими племенами212. В абхазском нартском эпосе и в сказаниях об Абрыскиле, абхазском Прометее, враждебные племена выступают под названием а-уапшь//уапс, что значит рыжые (светлые) люди213. В войнах против уапсов//уапшьов – рыжеволосых (светлоголовых) людей, абхаз- ские нарты часто выступают в союзе с малхузами (матхузами, мархузами). Аб- хазские нарты и малхузы общими усилиями отражают нападение рыжеволосых людей (уапсов//уапщов), а также успешно совершают совместные военные походы против них. В связи с этим напомним, что у абхазов до настоящего времени сохранился этноним уапс (уапшь) – так абхазы называют осетин. Факт употребления абхаза- ми этнонима уапс (рыжеволосые люди) для обозначения именно осетин, потом- ков по языку ираноязычных племен, мы вправе рассматривать как безусловное свидетельство того, что в абхазских нартских сказаниях речь идет о совместной борьбе абхазских нартов и малхов (нахов) именно против кочевых ираноязычных племен во времена их нашествий на Кавказ. Видимо, в абхазских и адыгских 209 Крупнов Е.И. Древняя история Кавказа... С. 373; Анчабадзе З.В. История и куль- тура древней Абхазии... С. 114; Его же: К вопросу о времени и условиях возникновения нартского эпоса. С. 266. 210 Цулая Г.В. Грузинское летописное предание о «нашествие хазар»… С. 34 . 211 Инал-ипа Ш.Д. Памятники абхазского фольклора... С. 114; Гаглойти Ю.С. К из- учению терминологии нартского эпоса // Известия ЮОНИИ. Цхинвали, 1965. Вып. XIV. С. 107–109; Далгат У.В. Героический эпос чеченцев и ингушей... С. 110, 199; Цулая Г.В. Грузинское летописное предание о «нашествие хазар»… С. 22–36 212 Гаглойти Ю.С. К изучению терминологии нартского эпоса... С. 109; Цулая Г.В. Гру- зинское летописное предание… С 31. «Все скифское племя – рыжее, вследствие холодного климата, так как солнце не дей- ствуете достаточною силою, и белый цвет как бы выжигается от холода и переходит в рыжий» (Гиппократ). 213 Инал-ипа Ш.Д. Памятники абхазского фольклора... С. 45. Малхи 75 нартских сказаниях действительно отражена совместная борьба автохтонных народов Кавказа – в данном случае, абхазов, адыгов и нахов (малхов), против нашествий азиатских кочевых племен, часто случавшихся как в I тысячелетии до н. э., так и в последующие эпохи. Не исключено, что отголоски описанных выше событий могли быть отражены и в античных источниках. В этой связи нельзя не вспомнить сообщения Аполлония Родосского (III век до н. э.), уже упоминавшиеся в исследовательской литературе (М.П. Абрамова, В.Б. Виноградов, А.А. Туаллагов и др). Аполлоний Родосский, повествуя о легендарном путешествии аргонавтов, вкладывает в уста Язона слова, в которых тот обещает царю колхов Аэту в обмен на Золотое руно помощь в борьбе с враждебными савроматами. Источником данного сообщения мог быть Эфор, использовавший перипл IV в. до н. э. В таком случае не исключено, что Эфором было зафиксировано крупное нашествие сарматов на центральные районы Кавказа, имевшее место в конце IV в. до н. э., в отражении которого, видимо, приняли участие народы не только Северного, но и Южного Кавказа. Даже те скудные сведения, которыми располагаем (совместная борьба кавказских народов – таргомосиан, против пришлых кочевых племен – хазар, и абхазских нартов и малхузов – нахов, против рыжеволосых людей; попытка использования колхид- ским царем Аэтом аргонавтов против сарматов и т.д.), в совокупности позволяют говорить о существовании в I тысячелетии до н. э. политических и военных союзов кавказских народов, создававшихся перед лицом внешней угрозы. Весьма примечательно и то обстоятельство, что сведения о совместной с малхами борьбе абхазов и адыгов против ираноязычных (рыжеволосых) племен, содержащиеся в древних абхазских и адыгских эпических сказаниях, могут иметь подлинную историческую основу – подтверждается параллельным преданием, сохранившимся в нартском эпосе осетин, потомков пришлых ираноязычных племен. Так, в абхазском и адыгском варианте нартского эпоса главный герой Сосрыкуа гибнет от руки своих сородичей, которые в абхазской версии бросают в него с горы каменную глыбу, а в адыгской − колесо. В осетинской версии нартского эпоса двойник Сосрыкуа Сослан также гибнет от колеса214. Как известно, колесо – самый распространенный символ солнца, но в данном случае интерес представляет то, что колесо посылает враг осетинских нартов могущественный небожитель Мальсаг. По определению А.Н. Генко и В.И. Абаева, Мальсаг (варианты – Бальсаг, Марсаг, Марсуг) – нахское слово, означающее Человек-солнце (Малх – саг)215, а точнее – Человек (люди) бога солнца. В осетинских сказаниях именно небожитель (бог) Мальсаг (Человек бога солнца) изображен давним недругом, противостоящим осетинским нартам при их продвижении на Кавказ. Мальсаг, представленный в осетинском эпосе как сила, враждебная осетинским нартам, 214 Алборов В.А. Легендарное колесо нартских сказаний. ИСОНИИ. Т. 27. Орджони- кидзе, 1968. 215 Генко А.Н. Из культурного прошлого ингушей... С. 727; Абаев В.И. Историко-эти- мологический словарь осетинского языка. Т. I. М.-Л., 1958. С. 234. 76 Глава I. Нахские племена Центрального Кавказа (I тыс. до н.э.) – мифический персонаж, но, как справедливо отмечают В.И. Виноградов и К.З. Чокаев, за ним стоят реальные исторические силы в лице нахских малхов, в кровопролитной и жестокой борьбе защищавших свои территории от экспансии ираноязычных племен в период их первоначального нашествия на Центральные районы Кавказа216. Следовательно, согласно сохранившимся сказаниям осетин, потомков по языку ираноязычных племен, в период натиска этих племен на центральные районы Кавказа им противостояли малхи. Все это дает веские основания для утверждения, что в I тысячелетии до н. э. нахские племена были известны своим соседям (древним абхазам, адыгам и ираноязычным племенам) под именем общенахского верховного бога – Малх. Именно к этому периоду следует относить и существование в развитой форме общенахского верховного бога Малх. В таком случае следует признать, что в I тысячелетии до н. э. древневайнахские племена находились в непосредственном этническом контакте с древнеабхазскими и древнеадыгскими племенами. Раз- умеется, в I тысячелетии до н. э. нахские племена могли одновременно граничить с абхазами, адыгами и ираноязычными племенами лишь в том случае, если они к тому периоду проживали на территории всей центральной части Кавказа, включая южную и северную части Главного Кавказского хребта. В связи с этим обращают на себя внимание топонимические образования с основой малх, распространен- ные по Центральному Кавказу, которые, как кажется, следует связывать с нахским малх. Помимо уже отмеченных областей Малхиста и Майста, это местность Малхар на левом берегу Терека в Северной Осетии217, а также крепость Малкара на поляне Хорбадын Къулакъ в Верхней Балкарии. По-видимому, с этнонимом малх связан также и гидроним, соответствующий реке Малка в Кабардино- Балкарии. Как отмечает Д. Коков, название Малка не поддается истолкованию ни на адыгской почве, ни на тюркской (карачаевской и балкарской218). Гидронимы в своей массе более устойчивы во времени, и многие из них связаны с этнонимами, поскольку рассказывают об этническом составе древнего населения, обитавшего на берегах рек, о племенных территориях и тотемах. Установлено, что одним и тем же именем могли называть племя, закрепленную за ним территорию и реку, протекавшую по этой территории. Например, древние пермяне употребляли слово кам для обозначения реки и проживавшего возле нее племени, а русское название Чудского озера произошло от обитавшего на его берегах народа чудь и т.д.219 Аналогичным случаем, скорее всего, является и гидроним Малка, проте- кавшая по территории расселения малхов, и поэтому получивший у древних ады- 216 Виноградов В.И., Чокаев К.З. Древние свидетельства… С. 80–81. 217 Цагаева А. Дз. Топонимия Северной Осетии. Орджоникидзе, 1975. Ч. 2. С. 427. 218 Коков Д.И. Адыгская (черкесская) топонимия. Нальчик,1974. С. 145–146. О неправомерности сопоставления гидронима Малка с этнонимом Балкар и с тюрк- ским словом балыкь (рыба) см.: Коков Д.И. К постановке вопроса о черкесской топони- мии на Черноморском и Азовском побережьях. Уч. записки Кабардино-Балкарского уни- верситета. Нальчик, 1960. Т. 7. С. 47–48; Коков Д.И. Адыгская (черкесская) топонимия... С. 145–146. 219 Агеева В.А. Происхождение имен рек и озер. М., 1985. С. 68, 73. Малхи 77 гов такое название. В пользу данного предположения говорит и тот факт, что на протяжении более трехсот лет – с III по I вв. до н. э. – река Малка служила линией раздела между археологическими группами, и в этот период по ней проходила западная граница позднекобанской археологической культуры220. На берегу реки Малка, недалеко от ее слияния с рекой Терек находится также селение под названием Малка. По преданиям, записанным Ш.В. Ногмовым, на этом месте в древности был город Малка-на, а сегодня в Балкарии существует селение Мухол, которое сваны называют Малхар221. Название Балкар также возводится к Малкар и нынешние тюркоязычные балкары (малкары) унаследовали свое наименование от ранее существовавшего названия страны222. В пользу этого свидетельствует и то, что сами балкарцы используют термин малкар (малкар- эбзе) для обозначения абазин223. Сваны по сей день называют территорию западной части Центрального Кавказа Малхар, в то время как для самих балкарцев используют слово савир. По-видимому, название малх-ар (малк-ар) сохранилось от древнейшего населения данной территории – малхов (малх-узов)224. На территории исторической Двалетии (соврем. Южная Осетия) до насто220 Абрамова М.П. Центральное Предкавказье в сарматское время (III в. до н. э. – IV в. н. э.). М., 1993. С. 21. 221 Ногмов Ш.В. История адыгейского народа… С. 73. 222 См.: Абаев М. К. Балкария: исторический очерк // Журнал «Мусульманин». Париж. 1911, № 14–17. С. 586; Миллер В. и Ковалевский М. Статья в журнале «Вестник Европы», № 4 за 1884 г., С. 510–511. 223 Любопытно, что в настоящее время в Карачаево-Черкесии проживает абазинский род Малхузовы (Малх-уз). По сохранившемуся в этом роду этногенетическому преда- нию, их предки происходят от чеченцев (Записано автором со слов А. Малхузова, г. Чер- кесск, 1998 г.). Ср. также с осетинской фамилией Малхаров (Малхартае). 224 Представляет интерес предание балкарцев, записанное М.К. Абаевым, о том, что первыми поселился на территории Балкарии (Дигории) род Малхар, затем с севера пришел Мисак, и лишь после него предок балкарцев Басиат. (Абаев М.К. Балкария… С. 580–586). Интересно, что в предании отражены три этапа заселения данной терри- тории: в начале Малхар, затем Мисак и позднее Басиат. Каким бы невероятным это ни казалось, на первый взгляд, думается, здесь можно усмотреть этапы заселения данной территории различными племенами: Малхар – первоначальные насельники нахские мал- хи (малхузы), Мисак – ираноязычные племена, Басиат – тюркские племена. При этом нельзя, конечно, представлять эти процессы таким образом, что с приходом новых людей старое население, якобы, уходило из этих мест или и вовсе исчезало. На самом деле на Кавказе пришлые и коренные жители почти всегда проживали по соседству, по ущельям. В связи с этим чрезвычайно интересным кажутся свидетельства кабардинских феодалов, записанные в 1743 г., об особом, не похожем на тюркский, адыгский и осетинский, языке малкарцев, проживавших в верховьях Черека: «Малкар лежит на вершинах реки Чере- ка, … а оной народ … имеют малых своих владельцев, а язык у них особливый, они же употребляют и татарский язык…» (Кокиев Г.А. Склеповые сооружения Горной Осетии. Владикавказ, 1938). Безусловно, я далек от мысли данное свидетельство трактовать как доказательство проживания в позднем средневековье в этих местах представителей древ- них малхов (малхузов). Однако довольно сложно с уверенностью утверждать и обратное. Ясность в этот вопрос можно будет внести лишь после специального исследования. 78 Глава I. Нахские племена Центрального Кавказа (I тыс. до н.э.) ящего времени сохранены ряд древних святилищ, в названий которых отчетливо выделяется имя общенахского божества Малх, трансформированное в осетинском языке в Макхал (Макал, Махал). К ним относятся, например, святилища Макхал(габыры), расположенные рядом с селениями Къобет, Масыгуат, Къоз, Котанто, Нанита и др. Как видно, почерпнутая из древних эпических сказаний абхазов, адыгов и осетин информация о местах проживания нахских малхов (малхузов, махалов) предположительно в I тысячелетии до н. э. практически полностью совпадает с данными о территориях расселения нахских племен того же периода, содержащимися в древнеармянском (нахаматеаны) и древнегрузинском (кавкасиани) источниках. Такое удивительное совпадение (как во времени, так и в пространстве) сведений разных источников о расселении нахских племен в районах Центрального Кавказа в I тысячелетии до н. э. вынуждает изучать эти сведения с пристальным вниманием и относиться к ним с доверием.

0

3

О том, что термин малх//махл//махъал в прошлом являлся общенахским этнонимом, свидетельствует еще один факт. Согласно «Ашхарацуйцу», на южном склоне Кавказского хребта, в верховьях Арагви в раннем средневековье проживало племя гудамакары, и в этом месте до настоящего времени сохранился топоним Гудамакар. Еще А. Н. Генко сопоставил термин гудамакар с осетинскими названиями ингушей (махьал) и тушин (гудан). По его мнению, термин гудамакар состоит из двух слов – гудан и макар, первое из которых – гудан, имя, которым осетины зовут тушин, а второе (макар) представляет собой измененное махьал; в итоге получаем гуданские махьалы. Гудамакары «Ашхарацуйца» локализуются к востоку от Гудамакарийского хребта по ущелью реки Гудамакарская (Черная) Арагви. Следовательно, осетинское общее наименование северокавказских вайнахов махьал должно было распространяться и на южных вайнахов. Появление понятия гуданские объясняется тем, что в верховьях реки Пшавская Арагви, в Хевсуретии находится древнее языческое святилище Гудан, которое в прошлом было главным святилищем этих мест. Как известно, в древности люди часто называли себя по имени своего главного святилища, например, хевсуры до недавнего времени говорили о себе: «Я раб святилища Гуданского». Нет сомнений также в том, что и в более раннюю эпоху жители этого региона нахи (малхи) называли себя гуданскими, что для осетин должно было звучать как гуданские малхи (Гуданмахьал − Гудамахьар – Гудамакар). С течением времени значение термина гудамакар сузилось и стало изпользоваться для обозначения только жителей ущелья Гудамакарской Арагви. Представляется возможным объяснить и причину того, почему осетины перенесли название гудан на тушин. Известно, что часть жителей расположенного в Тушетии Панкийского ущелья (верховье Кахетинской Алазани) являются переселенцами с южного и северного склонов центральной части Главного Кавказа (например, фьаппицы Цьаро). Перемещение населения с указанных мест, в том числе и в обратном направлении, происходило с давних времен. Следовательно, люди Гуданского святилища, переселившись в Тушетию, продолжали поклоняться своему главному святилищу, а значит, оставались гуданскими, но только теперь они были уже тушетскими гуданами.


Попытаюсь разложить эту сложную этимологическую конструкцию «по слогам» и разобраться насколько она правильная. Итак, для начала концепция Гумба, как я ее понял.

Первое. Осетины называют ингушей «махал», а тушин – «гудан». В первом случае, это общее наименование нахов, у осетин ставшее обозначением ингушей. Во втором случае, термин связан с языческим святилищем Гудан, расположенном в Хевсуретии, в долине Пшавской Арагви.

Второе. «Махал» перешло в «макар», и при соединении с «гудан», дало топоним «Гудамакар», и следовательно, «Гудамакар» по осетински означает «тушинские ингуши», но иначе это также значит «гуданские нахи».

Третье. В Панкисское ущелье, расположенное в Тушетии (?!), переселилась часть нахов, видимо в том числе и из Арагвского ущелья. Эти нахи, вместе с тем не забыли и традиции поклонения Гудану, и по этой причине перенесли имя Гудана на свою новую родину.

Теперь моя реплика. Оставим в стороне дикую несуразность по части географии, где Панкиси, не имея никакого отношения к Тушетии, и являясь (и всегда так было) ущельем в Кахетии, почему представлено как тушинское ущелье. Это еще ладно. Тут другое интересно. Вот, значит, арагвинских нахов осетины называли гудамакарами, или гуданскими махалами. Потом те ушли в Тушетию, и поэтому осетины тушин стали называть гуданами, в честь того святилища, которому поклонялись арагвинские нахи, переселившиеся теперь к тушинам. А тем временем, оставшиеся в Арагви нахи, решили назвать свое ущелье тем именем, каким его зовут соседние осетины. Почему они так поступили, Гумба не поясняет. Как и не объясняет он, почему тушины получили именно первую часть от слова гудамакар.

Я уже не говорю о том, что у Гумба получается, что тушины не нахский этнос (если так, то тут он прав), ведь тушины не названы изначально гудамакарами, как арагвинские нахи, но гуданами, да и то, по той простой причине, что к ним подселились нахи-гудамакары.

Но наибольшая несуразность тут в словосочетании «тушетские гуданы». Кажется, будто «тушетскими гуданами» Гумба обьясняет термин «гудамакар». Но в действительности, опираясь на его концепцию, из словосочетания «тушетские гуданы» мы не получим «гудамакар». Нет, у нас получится «гудагудан».

Опять таки, сразу возникнет вопрос, что раз версия, предложенная Гумба, мною забракована, то мне следует предоставить другую версию, какую я считаю верной. И такая версия имеется. К. фон Ган в своем «Путешествии в Страну пшавов, хевсур, кистин и ингушей», ссылается на следующее хевсурское предание, приведенное в «Очерках Хевсурии» А. Зиссермана:

Первым родоначальником своим они признают некоего Гуданели. Он был крестьянином какого-то кахетинского помещика и жил в селе Магаро, близ Сигнаха. Неизвестным преступлением он возбудил против себя гнев помещика и, желая избегнуть наказания, скрылся в пшавское село Аншо. Здесь родился у него сын, который, любя охоту, однажды отправился в горы, где убил неизвестное животное, такое жирное, что оно зародило в старике Гуданели предположение о плодородности места, в котором обитало это животное; а чтобы вернее убедиться в этом, он отправил туда с сыном своим горсть пшеницы в маленьком кошельке для посева, а после собрал целую гуду (сума из звериной кожи). От этого и место это названо Гудани, а переселенцы — Гуданели.

Добавлю лишь, что грузины действительно называют мешок (суму) из козьей, овечьей и телячьей шкуры «гуда». Например грузинский духовой инструмент, аналог волынки, для изготовления которого как раз используется воловья, или какая другая шкура домашней скотины, называется «гудаствири».

Так вот, согласно одной из грузинских версий происхождения слова «Гудамакари», оно пошло от хевсурских переселенцев из Гудани, и является искажением от фразы «Гудианис накари».

0

4

Здесь же следует отметить тот примечательный факт, что гудамакары, хевсуры, тушины и пшавы называли свою землю Самзео, «предполагая, что она является царством солнца, страной солнечников». В слове самзео, где мзе означает солнце, компонент са В. В. Бардавелидзе рассматривает как грузинский префикс принадлежности. Однако не исключено, что в данном случае элемент са – это вайнахское слово, означающее земля, страна, слово, которое в вайнахских языках обычно и образует топонимы, «сочетаясь, главным образом, с названием местностей и божеств». Такое объяснение, кажется, более соответствует значению слово самзе – страна (земля) солнечников, или страна (поклонников) солнца. Обращает на себя внимание и тот факт, что понятие Самзео – страна (поклонников) солнца, сохранилось только у горцев (пшавов, хевсур, гудамакар, тушин и др.), принадлежность которых в древности и в средневековье к вайнахскому этническому миру давно уже не вызывает сомнений в научной литературе, в то время как среди населения остальной части современной Восточной Грузии это понятие не встречается.


Очередная нелепость. Термин прямо переводится с грузинского, куда уж боле. В самом ведь деле, «са» префикс, а «мзе» - «солнце». Бардавелидзе совершенно прав.

Но нет же, «са» тут почему-то должно быть признано «вайнахским словом, образующим топонимы». И как нелепо теперь смотрится эта химера из нахского и грузинского слов. Зачем соединять два слова из разных языков, когда можно, и так обычно и принято поступать когда дают имя, ограничиться одним языком? Уж лучше бы Гумба продолжил бы, и довел дело до конца, а именно – и «мзе» определил бы нахским термином, скажем так, искаженным от слова «малх». Тем более что для него пойти на такую уловку ничего не стоит. У него половина книги состоит из подобных шуток. Вспомнить хотя бы как он невероятным образом вывел гидроним Акампсис из адыгского Псыжа.

И потом, что мешало этому южному «вайнахскому этническому миру» назвать свою страну не «Самзео», а «Самалх»? И почему этого «са», образующего топонимы, нет у северных нахов? Почему тамошняя страна, по Гумба называется «Малхия», а не «Самалх»?

Что касается «научной литературы», у которой «не вызывает сомнений принадлежность пшавов, хевсур, гудамакар, тушин в древности и в средневековье к вайнахскому этническому миру», то здесь крайне важно уточнить и подчеркнуть, кем эта научная литература представлена. Это почти все чеченские и ингушские авторы, в первую очередь, а во вторую – абхазские (Г. Гумба) и армянские (Р. Автандилян, С. Арутюнян, Я. Манандян). Суть в том, что каждый имеет свой вполне определенный интерес, и, соответственно, их ангажированность по данной теме «не вызывает сомнений». Так что, дайте серьезные работы солидных и нейтральных ученых историков, чтобы попытаться доказать нахское происхождение картвельских горцев.

0

5

В связи с этим напомним, что у абхазов до настоящего времени сохранился этноним уапс (уапшь) – так абхазы называют осетин.


Это очевидно пришло в абхазский язык из языка грузинского. Уж больно «уапс» напоминает «овси».

0

6

Факт употребления абхазами этнонима уапс (рыжеволосые люди) для обозначения именно осетин, потомков по языку ираноязычных племен, мы вправе рассматривать как безусловное свидетельство того, что в абхазских нартских сказаниях речь идет о совместной борьбе абхазских нартов и малхов (нахов) именно против кочевых ираноязычных племен во времена их нашествий на Кавказ. Видимо, в абхазских и адыгских нартских сказаниях действительно отражена совместная борьба автохтонных народов Кавказа – в данном случае, абхазов, адыгов и нахов (малхов), против нашествий азиатских кочевых племен, часто случавшихся как в I тысячелетии до нашей эры, так и в последующие эпохи. Не исключено, что отголоски описанных выше событий могли быть отражены и в античных источниках.


Не было никакой совместной борьбы кавказских туземцев против иранских кочевников. Ни совместной, ни разрозненной. Сказано ведь, один раз, в самом начале, попытались дать им отпор, и потерпели поражение. Далее уже вопрос стоял так: или уходить, подобно киммерийцам; или повторить самоубийственную попытку, чтобы быть уже окончательно и полностью уничтоженными; либо принять ярмо ига. Поскольку адыго-абхазы и нахо-даги до сих пор живут на Кавказе, то есть, они живут (а не погибли) и живут здесь (а не ушли), становится ясно, что они выбрали последнее, то есть покорились скифам.

И когда сарматы заняли место и статус скифов, то унаследовали от тех и владычество над горцами Кавказа. Последнее Гумба прекрасно известно, так как это именно он делал многократные отсылки к «Географическому руководству» Клавдия Птолемея, где Северный Кавказ прямо включен в состав Азиатской Сарматии.

Поэтому Гумба прав с точностью до наоборот. Северокавказцы и правда «вели борьбу», да только не против «азиатских кочевых племен» (скифов и сармат), но за них, в составе их войска, как вспомогательные силы, во время их вторжений в Закавказье.

Да, эти его «часто случавшиеся нашествия» не касались Северного Кавказа, ибо там особо нечем было поживиться, а главное, незачем было нападать, ибо горцы и без того оставались данниками скифов и сармат, а позже хазар, но эти нашествия относились к землям за Хребтом, и дальше на юг. И думаю на горское северокавказское население тут возлагалась обязанность обеспечивать пути в Закавказье, пролегавшие через их территории, и снабжать войско продовольствием.

0

7

В этой связи нельзя не вспомнить сообщения Аполлония Родосского (III век до нашей эры), уже упоминавшиеся в исследовательской литературе (М.П. Абрамова, В.Б. Виноградов, А.А. Туаллагов и др). Аполлоний Родосский, повествуя о легендарном путешествии аргонавтов, вкладывает в уста Язона слова, в которых тот обещает царю колхов Аэту в обмен на Золотое руно помощь в борьбе с враждебными савроматами. Источником данного сообщения мог быть Эфор, использовавший перипл IV века до нашей эры. В таком случае не исключено, что Эфором было зафиксировано крупное нашествие сарматов на центральные районы Кавказа, имевшее место в конце IV веке до нашей эры, в отражении которого, видимо, приняли участие народы не только Северного, но и Южного Кавказа.


А еще в этой связи нельзя не вспомнить Арсанукаева, о котором уже рассказывал Гумба, и который, по словам Гумба, считал сармат кавказским аборигенами. Тогда я согласился с этим, лишь с условием, что сарматы кавказцы только наполовину, а на другую – большую и ведущую – они иранские кочевники. Ударив в III веке до нашей эры по одряхлевшим скифам, таким же как они иранцам, сарматы побежденных скифов частично поглотили и растворили, овладев их землями, а помимо того, также унаследовали земли Северного Кавказа, входившие в состав бывшей Скифии. Для местных горских аборигенов, эта смена их сюзерена, означала и смена их «внешнего» имени со скифов на сармат.

Отсюда и вывод, что в отмеченных Гумба «враждебных савроматах» Аполлония Родосского, следует видеть не просто «кочевых ираноязычных племен», чьими «потомками по языку были осетины», но и их вассалов – кавказоязычных горцев, предков нахов-дагов и адыго-абхазов.

И уж тем паче не стоит придумывать сценарии с «нашествием сармат на центральные районы Кавказа, в отражении которого приняли участие народы Северного и Южного Кавказа». Нашествие, или вернее набеги, были, да только не в центральные районы Хребта, а за Хребет, в Закавказье и дальше; отражения тоже были (насколько успешные – отдельный разговор), но только одними южными силами, без северных, ведь последние в этих набегах являлись неотъемлемой частью нападавших.

Таким образом, автор «Аргонавтики» иллюстрирует в том отрывке вражду сармат и мегрел (колхов), а не иранцев (исключительно) и кавказцев (полностью), как представляет Гумба.

Правда, по крайне мере однажды случилось так, что и южане присоединились, или точнее объединились с сарматами для вторжения в Армению. Данный эпизод описан Мовсесом Хоренаци, где под сарматами у того фигурируют аланы, с которыми объединились иберы (картвелы).

Около этого времени аланы объединяются со всеми горцами, привлекают на свою сторону половину Иверской страны и огромной толпой проникают в нашу страну [Армению – Дато] (Мовсес Хоренаци, «История Армении», Книга II, Глава 50).

0

8

Название Балкар также возводится к Малкар и нынешние тюркоязычные балкары (малкары) унаследовали свое наименование от ранее существовавшего названия страны. В пользу этого свидетельствует и то, что сами балкарцы используют термин малкар (малкар-эбзе) для обозначения абазин. Сваны по сей день называют территорию западной части Центрального Кавказа Малхар, в то время как для самих балкарцев используют слово савир. По-видимому, название малх-ар (малк-ар) сохранилось от древнейшего населения данной территории – малхов (малх-узов). Представляет интерес предание балкарцев, записанное М.К. Абаевым, о том, что первыми поселился на территории Балкарии (Дигории) род Малхар, затем с севера пришел Мисак, и лишь после него предок балкарцев Басиат. Интересно, что в предании отражены три этапа заселения данной терри- тории: в начале Малхар, затем Мисак и позднее Басиат. Каким бы невероятным это ни казалось, на первый взгляд, думается, здесь можно усмотреть этапы заселения данной территории различными племенами: Малхар – первоначальные насельники нахские мал- хи (малхузы), Мисак – ираноязычные племена, Басиат – тюркские племена. При этом нельзя, конечно, представлять эти процессы таким образом, что с приходом новых людей старое население, якобы, уходило из этих мест или и вовсе исчезало. На самом деле на Кавказе пришлые и коренные жители почти всегда проживали по соседству, по ущельям.


Только вот время Малкара, Мисака и Басиата балкарцы датируют, самое раннее, XIV-м веком. И процесс данный, в их преданиях не растянут на века, но скорее ограничен одним веком, этим самым XIV-м. Тогда как Малхия Гумба существует с середины I тысячелетия до нашей эры по середину I тысячелетия эры нашей.

0

9

Как видно, почерпнутая из древних эпических сказаний абхазов, адыгов и осетин информация о местах проживания нахских малхов (малхузов, махалов) предположительно в I тысячелетии до нашей эры практически полностью совпадает с данными о территориях расселения нахских племен того же периода, содержащимися в древнеармянском (нахаматеаны) и древнегрузинском (кавкасиани) источниках. Такое удивительное совпадение (как во времени, так и в пространстве) сведений разных источников о расселении нахских племен в районах Центрального Кавказа в I тысячелетии до нашей эры вынуждает изучать эти сведения с пристальным вниманием и относиться к ним с доверием.


Оставим в стороне вопрос о том, насколько южные границы нахаматьян Ширакаци и кавкасианов Мровели совпадали друг с другом, а вместе, соответствовали той линии, что начертил Гумба. Это еще ладно. Но с какого боку тут сказания абхазов, адыгов и осетин, если в их сказаниях ничего не сообщается о границах страны малхов, или малхузов. И уж тем более по абхазским, адыгским и осетинским сказаниям невозможно определить, охватывал ли ареал обитания нахов участок территории южнее Кавказского хребта.

0

10

Термин малх семитский.

Malkuth, Malchut or Malchus (/mɑːlˈkuːθ/; Hebrew: ملكوت ;מלכות [malˈχuːt], "kingdom"), or Shekhinah, is the tenth of the sephirot in the Kabbalistic Tree of Life. It sits at the bottom of the Tree, below Yesod. This sephirah has as a symbol the Bride which relates to the sphere of Tipheret, symbolized by the Bridegroom.

Греч. Новый Завет (Westcott/Hort): Μαλχος (Малхос)
Лат. Nova Vulgata, Vulgata Clementina, Vulgata Stuttgart: Malchus (Мальхус, Малькус)
Возможно, от др.-евр. מֶ֫לֶך (мелех) - "царь"

0


Вы здесь » Форум историка-любителя » Основной форум » «Нахи», Г.Дж.Гумба. Третья часть Первой главы (малхи)