Форум историка-любителя

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Форум историка-любителя » Основной форум » «Нахи», Г.Дж.Гумба. Вторая часть Пятой главы (причины миграции)


«Нахи», Г.Дж.Гумба. Вторая часть Пятой главы (причины миграции)

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

2. Причины и пути миграции населения с юга на Кавказ на рубеже VII–V I вв. до н. э. Вышеприведенные свидетельства, разумеется, можно рассматривать как дока- зательство имевшего место в древности переселения жителей южных областей, в том числе и Ширакского плато, на север, в центральные районы Кавказа. Вместе с тем следует учитывать, что с древнейших времен на обозначенной территории потоки населения двигались не только с юга на север, но и в обратном направ- лении – с севера на юг. Археологический материал свидетельствует о том, что миграция племен в различных направлениях происходила здесь на протяжении тысячелетий. Причины миграции могли быть различными – экономические, по- литические, военные, экологические, демографические и др., а иногда их сово- купность. В основном мигрировали этнические группы так называемого «ци- вилизованного круга», т.е. с более развитой культурой земледелия и ремесел. Следует также иметь в виду, что в более ранние эпохи рассматриваемый регион был населен близкородственными народами и племенами (хуррито-урартскими и нахско-дагестанскими). Поэтому перемещения тех или иных родственных пле- менных групп внутри региона вряд ли были редкими. Проникновения этих групп на земли, где проживали родственные этнические племена, имели, скорее всего, мирный характер и не вызывали со стороны последних сопротивления. В сведениях «Мокцевай Карлисай» и «Всеобщей истории» Вардана Аревелци о хонах и цанарах, этногенетических преданиях нахских народов отражены, видимо, одни из таких перемещений. Однако насколько достоверна информация, содержа- щаяся в письменных памятниках и этногенетических преданиях, и если она со- ответствует действительности, то с каким из многочисленных перемещений масс населения, имевшим место на рассматриваемой территории можно ее связать? Для ответа на эти вопросы следует иметь в виду, что переселение в Картли как хонов, так и цанаров древние авторы связывают с халдейцами. Как сооб- щается в «Мокцевай Карлисай», в Картли «пришли выселенные халдейцами воинственные племена хонов71». С халдейцами связывает пришедших к подно- жью Кавказских гор цанаров и Вардан Аревелци: «некоторые мужи халдейские, вышедшие из своей страны», удалившись к Кавказским предгорьям, назвали свою новую страну Цанар на том основании, что в ней они узнали место своего 70 Виноградов В.Б. Центральный и Северо-Восточный Кавказ в скифское время... С. 306–307; Гумба Г.Д. Аланы, асы и дигоры по «Ашхарацуйцу»... С. 56. 71 Обращение Грузии. С. 23. 226 Глава V. Нахско-переднеазиатские этнокультурные связи прежнего проживания72. Следовательно, как древнеармянская, так и вдревне- грузинская историческая традиция связывает приход хонов и цанаров на Кавказ непосредственно с халдейцами или с событиями, в которых халдейцы играли значительную роль. Как известно, в армянских и грузинских источниках хал- дейцами называли вавилонян, а Халдией – Вавилонское царство, в котором с 626 по 539 гг. до н.э. правила халдейская династия. Таким образом, появляет- ся возможность увязать сообщения армянских и грузинских авторов о пере- селении на Кавказ хонов и цанаров с подлинными историческими событиями, имевшими место в Передней Азии в конце VII – первой половине VI вв. до н.э. Это тем более верно, что древнегрузинская историческая традиция сохрани- ла сведения и о других случаях переселения людей из Халдии (Вавилонии) в Картли. Например, «Картлис цховреба» сообщает о многократных таких пере- мещениях: «…Вновь пришли племена халдейские, и они также обустроились в Картли»; «…Тогда царь Навуходоносор опустошил Ерусалим. Изгнанные от- туда евреи пришли в Картли и попросили у мцхетского мамасахлиса землю для поселения с уплатой дани» и т.д.73 Как известно, в конце VII в. до н.э. сложились два военно-политических союза крупнейших мировых держав того времени, в одном из которых объединились Египет, Ассирия, Урарту и Манейское царство, а в другом – набиравшие в тот пе- риод силу Мидия и Вавилон. Между этими группировками разгорелась грандиоз- ная для того времени война за гегемонию в Передней Азии, в результате которой были сокрушены Ассирийское, Урартское и Манейское царства, что повлекло за собой существенное изменение политической и этнической карты Древнего Вос- тока. В связи с этим привлекают внимание следующие события. С 614 по 610 гг. до н.э. объединенная армия вавилонян и мидийцев при участии скифских отрядов захватила Ассирию, вынудив последнего ассирийского царя отступить на запад, к Керкемишу. В 609 г. до н.э. ассирийская армия предприняла контрнаступление и приступила к осаде города Харран, находившегося под властью вавилонян. Од- нако на помощь осажденному городу подошла халдейская (вавилонская) армия, возглавляемая царем Набопаласаром и его сыном Навуходоносором. Разбив асси- рийцев под Харраном, халдейцы в том же году направились на север и вторглись в западные районы Урартского царства – на земли, расположенные в верхнем течении Тигра, в долине рек Евфрата и Арацани, в Тегарамму (дом Торгома), в области Цоб (Цопк) и Алзни, в страну Бабхи и т.д. В течение двух последующих лет, с конца 609 г. по август 607 г. до н.э., вавилонские армии под командованием Набопаласара и Навуходоносора ведут военные действия против Урарту. Одно- временно на Урарту с востока обрушивается Мидия, войска которой доходят до столицы Тушпа и захватывают ее74. 72 Вардан Аревелци. С. 201. 73 Мровели Леонти. С. 14–15. 74 Дьяконов И.М. Последние годы Урартского государства по ассиро-вавилонским ис- точникам. ВДИ, 1951. № 2. С. 31. Причины и пути миграции населения с юга на Кавказ на рубеже... 227 В этой кровопролитной, фактически мировой, войне потерпели поражение крупнейшие державы древнего мира с многовековыми государственными тради- циями – Ассирия и Урарту. В результате был разрушен политический и социаль- но-экономический механизм, складывавшийся в Передней Азии на протяжении веков. Была прервана жизнедеятельность крупных земледельческих и торгово- ремесленных центров, некогда цветущие города были разорены и опустошены. В этих условиях население вынуждено было искать новые способы жизнеобеспече- ния и, как это часто имело место в древности, перемещалось в более удобные для жизни места. Так, на рубеже VII–VI вв. до н.э. в Передней Азии прослеживаются мощные волны миграции оседло-земледельческого населения в разные стороны, в том числе и на Кавказ, приведшие к определенным изменениям этнической и политической карты региона. При этом сама миграция была столь значительной и в ней были задействованы столь большие массы людей, что свидетельства о ней сохранились не только в археологическом материале, но и в древней письменной традиции. Отсюда становится понятно, почему и античная, и древнеармянская, и древ- негрузинская историческая традиция переселение цанаров и хонов, как и прочие миграционные потоки в центральные области Кавказа, связывает именно с хал- дейцами (вавилонянами), и в особенности с царем Навуходоносором. Как извест- но, вавилонский царь халдейской династии Навуходоносор II (604/5–561/2 гг. до н.э.) был столь выдающейся личностью, что его имя быстро обрастало легендами и последующие поколения зачастую связывали с ним многие более или менее значимые события древности. Именно этим объясняется тот факт, что армянская и грузинская традиция с халдейцами вообще и с Навуходоносором, в частности, связывает переселение хонов, цанаров, евреев и т.д., а в античной традиции мно- гие крупные события I тыс. до н.э. объединены вместе и представлены следстви- ем деяния Навуходоносора. В числе прочего ему приписывается, например, пере- селение иберов с Пиренейского полуострова на Кавказ75. 75 По мнению Л.Д. Мусхелишвили, в сообщениях античных источников о переселе- нии Навуходоносором пиренейских иберов на Кавказ отражено перемещение восточно- грузинских иберов из урартских областей в центральные районы Кавказа после падения Урартского царства (см. Мусхелишвили Д.Л. К вопросу о связях центрального Закавказья с Передним Востоком в раннеантичную эпоху // «Вопросы археологии Грузии». Т. 1 Тби- лиси, 1978. С. 17–30). Трудно судить, какие племена подразумевает Л.Д. Мусхелишвили под восточногрузинскими иберами и в какой части Урартского царства они проживали, так как об этом он ничего не пишет. Да и вряд ли на этот вопрос есть положительный ответ. На территории Урартского царства никем еще не были засвидетельствованы какие- либо племена, которые можно бы было хотя бы гипотетически связать с древнегрузин- скими племенами. Кроме того, очень маловероятно, что в ту эпоху древнегрузинские пле- мена были известны под общим именем иберы, а также мы не знаем, имели ли они общее самоназвание – во всяком случае, первоисточники об этом ничего не сообщают. Сам термин Иберия в античных источниках употребляется не в этническом, а в географиче- ском значении, и потому, надо полагать, в сообщениях о переселении иберов – тем более пиренейских, речь идет не об этнических грузинах или о каких-либо конкретных этносах, а о населении Иберии вообще. Что же касается племен, переселившихся в Картли (Ибе- 228 Глава V. Нахско-переднеазиатские этнокультурные связи Данные письменных источников о миграции на рубеже VII–VI вв. до н.э. зна- чительных масс населения из урартских земель в центральные области Кавказа подтверждаются и археологическим материалом. Именно в обозначенный пери- од на территории Картли и Кахетии (Цанарии) вместо бытовавшей здесь ранее черной и сероглиняной керамики появляется совершенно новая, красноглиняная, в которой, помимо отличий в технологии изготовления выявляются и новые фор- мы76. Исследователи отмечают, что если с середины II тыс. до н. э. на протяжении почти целого тысячелетия в Картли и Кахетии проживало этнически однородное население, то с конца VII – начала VI вв. до н.э., т.е. со времени, когда на ука- занной территории появляется совершенно новая керамика, почти идентичная с керамикой урартских центров, можно говорить о постепенном и мирном, не изменившем облик аборигенного населения, проникновнии нового этнического элемента. Археологи особо подчеркивают, что не может быть и речи о каком-либо на- сильственном вторжении и переселение следует мыслить как процесс мирной, правда, довольно интенсивной инфильтрации77. При раскопках не найдено каких- либо следов разрушений того периода, а рядом с новой керамикой (культурой) обнаружены предметы старой, местной бытовой (культурной) традиции (посуда, строительная техника, кухонные печи и т.д.), а значит, допустимо говорить о мир- ном сосуществовании вновь прибывших и аборигенных племен, которое, в свою очередь, можно рассматривать как свидетельство их этнической близости. Археологический материал указывает также на появление переселенцев из Урарту и в центральных районах Северного Кавказа. Так, замена каменных ящи- ков каменными гробницами, когда каменный квадратный ящик из четырех плит сменяет ящик гробница из 6 плит или гробница, гробница, где наряду с верти- кально стоящими плитами использовалась кладка из горизонтально лежащих плит, связывается с переселением племен из урартских областей в центральные районы Кавказа на рубеже VII – VI вв. до н.э.78 Многочисленные урартские пред- меты, найденные в ущельях Арагви и Лиахви, в Раче, в районе древней дороги рию) из Халдии или из урартских областей под натиском халдов, то древнеармянские и древнегрузинские авторы, которые, видимо, при описании этих событий пользовались более достоверными источниками, называют их конкретными именами – хоны и цанары. Нельзя не отметить то странное обстоятельство, что Л.Д. Мусхелишвили, широко ис- пользуя данные античных источников, почему-то игнорирует сообщения грузинских и армянских источников, в которых отчетливо говорится, что переселенцами из урартских областей (или Халдии) являются именно хоны и цанары. 76 Пицхелаури К.Н. Памятники второй половины I тысячелетия до н.э. на территории Кахетии // «Советская археология». 1977. № 3. С. 240; Мусхелишвили Д.Л. К вопросу распространения красноглиняной керамики на территории Восточной Грузии в ранне- античную эпоху. (По материалам раскопки Ховлегора) // «Советская археология». 1977. № 3. С. 214–215; См. также: Погребова М.Н., Раевский Д.С. Ранние скифы и Древний Восток... С. 98. 77 Мусхелишвили Д.Л. Указ. соч. С. 216; Пицхалаури К.Н. Указ. соч. С.223. 78 Ковалевская В.Б. Кавказ – скифы, сарматы, аланы... С. 58. Причины и пути миграции населения с юга на Кавказ на рубеже... 229 через Мамисонский перевал, возле святилища Реком, в могильниках сел Фаскау, Кумбулта, Нижняя Рутха, Галиат, Моздока и других районах Центрального Кав- каза, можно рассматривать не только как доказательства устойчивых связей севе- рокавказских областей с Урарту, но и как свидетельства переселения урартских племен79. С миграцией племен из переднеазиатских областей в центральные районы Кавказа в VII в. до н.э. связывают и инновации в области железной металлургии. Так, например, при раскопках древнейших кобанских поселений на Эшкаконе в культурном слое поселения X–VIII вв. до н.э. Уллубаганалы не обнаружено ни железных орудий труда, ни оружия, ни каких бы то ни было изделий из данного металла, в то время как в могильнике VII–VI вв. до н.э. найдены все основные виды оружия и орудий труда, изготовленные из высококачественной стали. Про- анализировав на основании этих находок технологию изготовления стальных из- делий VII–VI вв. до н.э., исследователи пришли к выводу о том, что применение продуманных методов обработки металла (цементация, пакетование, закалка, горячая ковка, вваривание стальной полосы, сварка из 2–3 полос и т.д.) и высо- кий процент стальных орудий и оружия свидетельствуют о глубоком и давнем знании мастерами всех этих очень сложных для эпохи раннего железа приемов80. Отмечая, что для Северного Кавказа того времени такие приемы являлись нов- шеством, Н.Н. Терехова пишет: «Многие традиции северокавказских мастеров, и в первую очередь широкое использование приемов термообработки, восходят к технике высокоразвитых железообрабатывающих центров Закавказья81». В дан- ном случае речь идет не о передаче каких-либо навыков и достижений в метал- лообработке (которые были профессиональной тайной), а скорее о переселении на Северный Кавказ племен, имевших высокопрофессиональных мастеров-ме- таллургов и, судя по хронологии могильника (Уллубаганалы), появившихся здесь задолго до падения Урартского царства82. Возможно, это были племена мосохов (мосхов), мигрировавшие из северо- восточной части Малой Азии, то есть, с родины металлургии железа, и в силу этого их мастера владели самыми передовыми для того времени навыками обра- ботки железа. В культурном слое, относящемся к периоду внедрения перечислен- ных новаций, в поселениях Эшкакона отсутствуют следы разрушений, а также проявлений чужеродной культуры, и мы вправе рассматривать данный факт как свидетельство этнокультурной близости мигрантов с нахским населением и их включения в местную этническую среду мирным путем. Большой интерес представляют в этой связи также новые веяния, возникшие в конце VII в. до н.э. в искусстве кобанского периода, особенно в графике и скуль- 79 Дьяконов И.М. Урартские письмена и документы. М.,1963. С. 3. 80 Терехова Н.Н. Кузнецкая техника у племен кобанской культуры Северного Кавказа в раннескифский период // «Советская археология». 1983. №3. С. 110–128; Бгажба О.Х., Терехова Н.Н. Железообрабатывающее производство у племен колхидской и кобанской культур // XV Крупновские чтения. Махачкала, 1988. С. 43. 81 Терехова Н.Н. Указ. соч. С. 127. 82 Там же. 230 Глава V. Нахско-переднеазиатские этнокультурные связи птуре. Появление этих новшеств в творчестве художников Центрального Кавказа конца VII в. до н.э. специалисты связывают с Урарту и Луристаном (Северо-За- падный Иран) того же периода83. Относительно неразрывной связи кобанского искусства с искусством Южного Кавказа и Северо-Западного Ирана (Луристан) В.А. Кузнецов пишет, что «это – один тесно связанный культурный и художе- ственный мир, интереснейшее прикладное искусство которого еще плохо извест- но не только читателю, но и специалистам-искусствоведам84». Ранее мы уже от- мечали сходство кобанских пекторалей (бронзовых нагрудников) VII–VI вв. до н.э. с луристанскими пекторалями того же времени и более ранними урартскими. В свою очередь, в областях к востоку и юго-востоку от озера Урмия и в Луристане выявляются кобанские изделия85. Все это указывает на существование давних и многосторонних тесных контактов между населением Центрального Кавказа и Луристана. Выше уже отмечалось о возможной связи древнего населения земель к югу и юго-востоку от озера Урмия с нахскими племенами Центрального Кавказа, и в этом контексте чрезвычайный интерес представляет заключение археологов о том, что имеющиеся археологические свидетельства указывают «не только на связи обменного характера, но и на этнические86». Этот вывод, основанный на изучении археологического материала, почти полностью согласуется с данными этнотопонимики, письменных источников и этногенетических преданий. Обла- сти к югу и юго-востоку от озера Урмия – Дурдзук, Меишта, Муср, Малхина др., являвшиеся, согласно приведенным выше данным, исходными точками, откуда шло переселение племен в центральные районы Кавказа, как раз и примыкали к Луристану, поэтому совершенно очевидно, что новшества, появившиеся в ис- кусстве нахских племен Центрального Кавказа в середине I тыс. до н.э., были привнесены именно племенами, переселившимися на Кавказ из юго-восточных областей Урарту. Исходя из вышесказанного, можно с достаточным основанием говорить о том, что сведения письменных источников (ассирийских и урартских клинописей, древнеармянских и древнегрузинских рукописей) и нахских этногенетических преданий о переселении на Кавказ народов из глубин Передней Азии (из урарт- ских областей) согласуются с данными археологии и топонимики и фактически подтверждают их. Таким образом, устанавливается вполне осязаемая связь, гене- тически соединяющая не только хонов и цанов (цоп, цов), но и другие названные выше переднеазиатские племена с нахским этническим миром. 83 Погребова М.Н. Закавказье и его связи с Передней Азией в скифское время... С. 183- 184; Кривицкий В.В. Искусства древнего Северного Кавказа и художественные бронзы Луристана, Средней Европы. СПб., 2010. 84 Кузнецов В.А. Слава древнего Кобана. Москва, 1974. С. 77. 85 Ghirchman R. Tombe princière de Ziwiyé et le début de l’art animalier scythe. Soc. Iranienne pour la Conservation du Patrimoine. Paris, 1979, 75. 86 Козенкова В.И. Культурно-исторические процессы на Северном Кавказе в эпоху поздней бронзы и в раннем железном веке... С. 135; Погребова М.Н. Закавказье и его связи с Передней Азией… С. 183. Причины и пути миграции населения с юга на Кавказ на рубеже... 231 Гипотеза об этнической связи нахских народов с населением Урарту, конечно, не нова и высказывается в научной литературе на протяжении уже полутора сто- летий. Постоянно растущий объем фактического материала, свидетельствует не только об этническом родстве хуррито-урартов и нахских племен Центрального Кавказа, но и о существовании между ними в древности многосторонних и тес- ных связей. На этом фоне сегодня можно уже достаточно уверено говорить, что эта гипотеза подтверждается, прочность научной аргументации которой также прошла проверку временем. Как показывает опыт, исследования в этой области приводят главным образом к подтверждению мнений, сформулированных ранее, а также позволяют выявить новые данные, благодаря которым не только расширяется научная доказательная база существования языкового и этнического родства между нахскими и хурри- то-урартскими племенами, но и становится возможной постановка вопроса об общности их историко-культурных и политических судеб во II – первой половине I тыс. до н.э. К настоящему времени накоплено достаточно информации, которая говорит о длительном периоде взаимовлияния и взаимопроникновения между абхазо-адыг- скими и нахско-дагестанскими племенами Кавказа, с одной стороны, и хаттскими и хуррито-урартскими племенами, с другой. Имеющиеся материалы свидетельству- ют о том, что эти контакты были непрерывными и миграция племен в различных направлениях внутри ареала расселения племен кавказской (исконнокавказской) языковой семьи – от Северного Кавказа до Верхней Месопотамии и Сирии − проис- ходила на протяжении тысячелетий. Ясно, что не все подобные перемещения стали достоянием истории, и сведения о многих из них до нас не дошли. Но, как видно, одно из таких крупных событий, имевшее место в конце VII – начале VI вв. до н.э., в период после завершения большой, фактически мировой, войны, приведшее в движение огромные масс людей и повлекшее за собой изменение этнополитиче- ской карты Передней Азии, было зафиксировано, и сведения о нем сохранились. Благодаря имеющемуся в нашем распоряжении материалу, и прежде всего со- поставительному анализу письменных источников, данных топонимики и этно- генетических преданий, можно не просто констатировать факт переселения на Кавказ в обозначенный период племен из Урарту и близлежащих стран, но и про- следить пути их передвижения. Следует учитывать, что перемещение, о котором идет речь, происходило в течение сравнительно долгого периода и, следователь- но, было растянуто во времени и пространстве, а переселенцы, двигаясь по тем или иным местам, по разным причинам задерживались в них на какое-то время, а некоторые иногда оставались насовсем. В результате в местной топонимике за- креплялись этнические имена перемещавшихся племен или названия, которые они давали местным территориям. Часть таких топонимов была приведена выше, и они, как видим, фиксируются компактно на четко очерченной территории: об- ласти к югу и юго-востоку от оз. Урмия (Муср (Муцацир), Дурдукка, Малхис, Меишта и др.) и вокруг оз. Ван; среднее и верхнее течение Евфрата, долина Ара- цани, Араратская долина и Ширакское плато, долина Чороха; далее на всей тер- ритории центральных областей Южного и Северного Кавказа. 232 Глава V. Нахско-переднеазиатские этнокультурные связи Подобная этнотопонимика выявляется именно в тех местах, по которым, со- гласно нахским этногенетическим преданиям, проходил маршрут племен, про- двигавшихся на Кавказ. Во всех сохранившихся вариантах преданий одним из пунктов, через которое прошли переселенцы, двигаясь с юга, является Юго-Вос- точное Причерноморье. Причем отдельная часть людей осталась жить среди халибов. Отсюда, прослеживаются два пути, по которым племена шли с юга в районы Центрального Кавказа: первый путь пролегал на север и северо-запад по Черноморскому побережью, через Мосхийский и Лихский хребты в районы Западного Закавказья, и далее – через Дарьяльский, Мамисонский, Клухорский и Марухский перевалы на Северный Кавказ; второй путь шел вдоль реки Куры, а также на восток в сторону областей Гугарк и Гардман, в междуречье Алазани и Иори и далее на север. Практически во всех указанных в преданиях пунктах, через которые проходили племена, выявляются реликты нахской топонимики. Однако, как отмечено выше, в данной работе будут рассмотрены лишь сведения, связанные в сосновном с цанами (цанарами) и хонами.

0

2

Следует также иметь в виду, что в более ранние эпохи рассматриваемый регион был населен близкородственными народами и племенами (хуррито-урартскими и нахско-дагестанскими). Поэтому перемещения тех или иных родственных племенных групп внутри региона вряд ли были редкими. Проникновения этих групп на земли, где проживали родственные этнические племена, имели, скорее всего, мирный характер и не вызывали со стороны последних сопротивления.


Урарту просуществовала два с половиной века, или скажем так, нам пока известен такой срок существования этого государства. И все время своего существования, Урарту провела в бесконечных войнах. Не хочу выкладывать здесь известные хроники урартийских царей, с их военными походами, это займет слишком много места, да и нет в этом необходимости, ибо все, и в первую очередь сам Г, давно и основательно обо всем этом знает.

Урарту воевала не с одной лишь Ассирией, своим заклятым и непримиримым врагом. Но буквально все без исключения, соседние с Урарту мелкие царства и племена, находились под перманентной угрозой вторжения и завоевания урартами. При чем, войны урартийские цари вели довольно жестокие, под стать войнам, что вели цари ассирийские: разрушения и разграбления городов, порабощения и изуверства над побежденным населением. Какой там "мирный характер"!

Не сомневаюсь, соседи урартов ненавидели их самих, а все вместе они ненавидели Ассирию. Повторяю, кто сомневается, пусть ознакомится с хрониками Урарту и Ассирии. Г нам тут рассказывает сказку о "родственных племенных группах внутри региону" гулявших туда-сюда и без "сопротивления" оседавших кто где пожелает. А эти "близкородственные племена", тем временем, были, что называется, на ножах.

И "перемещения" имело место быть, это правда, только это были насильственные переселения, осуществляемые Ассирией и Урарту как по отношению друг к другу (в зависимости от того кто побеждал в тот или иной раз), а также особенно в отношении соседних, маленьких беззащитных царств.

Было здесь сплошное этническое родство, или нет, это никак не влияло на взаимоотношения между местными народами. А взаимоотношения эти были враждебными. Та же хурритская Диаоха, к примеру, была уничтожена в середине VIII века царем Урарту Аргишти I.

0

3

В сведениях «Мокцевай Карлисай» и «Всеобщей истории» Вардана Аревелци о хонах и цанарах, этногенетических преданиях нахских народов отражены, видимо, одни из таких перемещений. Однако насколько достоверна информация, содержащаяся в письменных памятниках и этногенетических преданиях, и если она соответствует действительности, то с каким из многочисленных перемещений масс населения, имевшим место на рассматриваемой территории можно ее связать? Для ответа на эти вопросы следует иметь в виду, что переселение в Картли как хонов, так и цанаров древние авторы связывают с халдейцами. Как сообщается в «Мокцевай Карлисай», в Картли «пришли выселенные халдейцами воинственные племена хонов». [Обращение Грузии. С. 23. 226]


В "Обращении" не сказано "выселенные халдейцами воинственные племена хонов", там написано "отделившееся от халдейцев воинственное племя хоннов". Незначительный на первый взгляд подлог, на самом деле несет за собой значительный смысл. Г не устраивает версия об отделившихся от халдеев, ведь в таком случае, ему придется отказаться от мровелианских хоннов как экземпляра в его коллекции исторических нахов. Потому что халдеи народ семитский, и по смыслу выходит, что и хонны семиты, так как отделение хоннов от халдеев означало, что прежде они составляли единое целое.

А Г непременно нужно доказать нахство хоннов. Вот почему они у него "выселены халдейцами". С такой подложной версией, смысл меняется полностью. Уже неизвестно, есть ли родство с халдеями, но напротив, скорее присутствует взаимная неприязнь, ведь выселили, означает прогнали. А раз неприязнь, то наверно они и чужие друг другу. Так уже хонны скорее перестают быть семитами и их относительно беспрепятственно можно объявить вайнахами.

0

4

С халдейцами связывает пришедших к подножью Кавказских гор цанаров и Вардан Аревелци: «некоторые мужи халдейские, вышедшие из своей страны», удалившись к Кавказским предгорьям, назвали свою новую страну Цанар на том основании, что в ней они узнали место своего прежнего проживания. [Вардан Аревелци. С. 201.] Следовательно, как древнеармянская, так и в древнегрузинская историческая традиция связывает приход хонов и цанаров на Кавказ непосредственно с халдейцами или с событиями, в которых халдейцы играли значительную роль. Как известно, в армянских и грузинских источниках халдейцами называли вавилонян, а Халдией – Вавилонское царство, в котором с 626 по 539 гг. до н.э. правила халдейская династия. Таким образом, появляется возможность увязать сообщения армянских и грузинских авторов о переселении на Кавказ хонов и цанаров с подлинными историческими событиями, имевшими место в Передней Азии в конце VII – первой половине VI вв. до н.э.


Здесь та же уловка, что была и при цитировании Масуди, когда сообщение из документа приводится неполным, с  усечением той части сообщения, что создает помеху для задуманной интерпретации. Сейчас продемонстрирую, что имею ввиду. Вот сообщение о цанарах у Вардана полностью.

Точно таким же образом некоторые мужи халдейские, вышедшие из своего отечества, пришли в Гардман и сказали гардманскому князю - "Уступи нам часть Креста, данного тебе Ираклием, а мы примем христианскую веру и станем твоими слугами; что и исполнилось. Эмир багдадский, узнав об этом, стал грозить им; и они, устрашенные, удалились к подошве Кавказских гор. При помощи Христа, в Которого они уверовали, завладели они всеми (окрестными) областями, так что один из них, по имени Давид, вступивший в свойство с царем дцорогетским, вступил даже на престол. Эти халдеи назвали свою область Тцанарк на том основании, что в ней они узнали первое свое местожительство. И так как они говорили на иверийском языке, то гардманский князь пригласил для них, хорепископа.

Присутствие в сюжете императора Ираклия, багдадского эмира и гардманского князя подсказывает, что это определенно не могут быть VII-VI века до (!) нашей эры, что это явно VII-VIII века эры нашей. Так что, с Вавилоном тут мимо. И халдеи Вардана, это не те известные халдеи-семиты из Вавилона. Эти халдеи – это халды/халдии, картвельский (мегрельский) народ, обитавший вблизи от побережья Черного моря. По другому их знают как чанов/цанов. Отсюда и название цанар.

0

5

Отсюда становится понятно, почему и античная, и древнеармянская, и древнегрузинская историческая традиция переселение цанаров и хонов, как и прочие миграционные потоки в центральные области Кавказа, связывает именно с халдейцами (вавилонянами), и в особенности с царем Навуходоносором. Как известно, вавилонский царь халдейской династии Навуходоносор II (604/5–561/2 гг. до н.э.) был столь выдающейся личностью, что его имя быстро обрастало легендами и последующие поколения зачастую связывали с ним многие более или менее значимые события древности. Именно этим объясняется тот факт, что армянская и грузинская традиция с халдейцами вообще и с Навуходоносором, в частности, связывает переселение хонов, цанаров, евреев и т.д., а в античной традиции многие крупные события I тыс. до н.э. объединены вместе и представлены следствием деяния Навуходоносора.


Выдумки. Античная традиция не просто не знает ничего о переселении цанар Навуходоносором, но она в принципе не знает цанар. Она знает предков цанар - чанов (цаны/санны), когда те еще населяли Причерноморье. Переселение же их в горы Кавказа произошло несколько веков спустя после завершения периода античности. Поэтому античные источники и молчат о цанарах: они еще пока не появились.

Далее, ни грузинская, ни армянская (кстати, почему древнегрузинская и древнеармянская, когда Мровели и Аревелци, авторы средневековые?) не связывают переселения хоннов и цанар с именем Навуходоносора.

0

6

Это тем более верно, что древнегрузинская историческая традиция сохранила сведения и о других случаях переселения людей из Халдии (Вавилонии) в Картли. Например, «Картлис цховреба» сообщает о многократных таких перемещениях: «…Вновь пришли племена халдейские, и они также обустроились в Картли»; «…Тогда царь Навуходоносор опустошил Ерусалим. Изгнанные оттуда евреи пришли в Картли и попросили у мцхетского мамасахлиса землю для поселения с уплатой дани» и т.д. [Мровели Леонти. С. 14–15.]


Г не показалось странным, что евреям, пришедшим в долину Куры после опустошения Навуходоносором их родины, пришлось договариваться с грузинами, коих, согласно его теории, там быть не должно? Откуда там взялся мцхетский мамасахлис (де-факто груз. правитель) в это время – время Навуходоносора (VI до н.э.), когда Г категорически убеждает нас, что в этот период грузин либо еще не существовало на свете, либо они уже упали с Луны, но пока обитали далеко от Кавказа, где-то в Бангладеше, или на Мадагаскаре.

Мало того, грузины еще и ведут себя как хозяева этой земли. У них "разрешение просить" надобно, чтобы поселиться здесь. Откуда такие претензии, уж не от уверенности ли, что они живут в этой стране раньше остальных.

0

7

По мнению Л.Д. Мусхелишвили, в сообщениях античных источников о переселении Навуходоносором пиренейских иберов на Кавказ отражено перемещение восточно-грузинских иберов из урартских областей в центральные районы Кавказа после падения Урартского царства (см. Мусхелишвили Д.Л. К вопросу о связях центрального Закавказья с Передним Востоком в раннеантичную эпоху // «Вопросы археологии Грузии». Т. 1 Тбилиси, 1978. С. 17–30). Трудно судить, какие племена подразумевает Л.Д. Мусхелишвили под восточногрузинскими иберами и в какой части Урартского царства они проживали, так как об этом он ничего не пишет. Да и вряд ли на этот вопрос есть положительный ответ. На территории Урартского царства никем еще не были засвидетельствованы какие- либо племена, которые можно бы было хотя бы гипотетически связать с древнегрузинскими племенами.


Я далек от желания приписать Урарту к грузинам, или грузин к Урарту. Раз все без исключения ученые - историки, археологи, лингвисты - все, что из числа авторитетных, отрицают этническую связь урартов и грузин, то и я ее отрицаю. Правда, некоторые моменты заставляют меня задумываться.

Например, изучая различные материалы об Урарту - изучая по своему, не профессионально - я заметил тенденцию в урартийских словах, в первую очередь существительных, близкую грузинскому языку: абсолютно все слова оканчиваются на гласные звуки. Такого нет ни в армянском, ни в нахско-дагестанских, ни в адыго-абхазских, ни в иранских, ни в семитских языках. В регионе есть только один язык, со сходным феноменом, это картули.

Когда читаю урартийские названия, типа Наири, или Биаинили, или Эребуни, то на ум почему-то не приходят топонимы современной Армении, или Чечни, но именно Грузии.

Правда, между чеченским и грузинским языками имеется немало параллелей, что блестяще разложено Тумановым. При том, у обоих языков есть связи и с армянским. Потому я и предлагаю думать об общем наследии от Урарто-Хурритской семьи у армян, грузин, удин, ингушей, чеченцев, аварцев и остальных дагестанцев.

Впрочем, это только письменный государственный язык Урарту. А этносов, как разных, так и родственных, там видимо было много, и каждый со своим языком, приблизительно как в современном Дагестане. Хочу сказать, что по-моему, понятие урартиец сравнимо с понятием дагестанец, это собирательный термин.

Но отделаться от мысли, что вот этот известный нам расшифрованный официальный язык Урарту, напоминает мне, пусть я и сужу сугубо по-дилетантски, напоминает мне грузинский, не могу. Во всяком случае, он напоминает больше всего грузинский, чем какой-либо другой, при сравнении.

Теперь насчет фразы что "на территории Урартского царства никем еще не были засвидетельствованы какие-либо племена, которые можно бы было хотя бы гипотетически связать с древнегрузинскими племенами" – и это пишет автор, превративший гуннов и турок, когда ему это было нужно, в вайнахов. Тогда вопросом, что никто "хотя бы гипотетически не связывал" бунтурков, турков и хоннов с вайнахами, он почему-то не задавался, он спокойно объявил их таковыми.

Однако, по древнегрузинским племенам в Урарту, или скажем так, протогрузинам, гипотеза имеется, так что Г здесь круто ошибается. Дьяконов допускал, что целая группа племен из верховья Куры и низовья Чороха, зафиксированная в урартских надписях, могла принадлежать к носителям грузинского языка. По двум из них определенно прослеживается идентификация с протогрузинами, это Катарза (греч. Котарзена/Холарзена; груз. Кларджети) в Чорохской долине и Забаха (совр. Джавахетия) в долине Куры.

До VIII века Катарза и Забаха оставались независимыми от Урарту, пока не были завоеваны все тем же Аргишти, и по видимому включены в состав Урартийской державы. Раз в более позднее время, кларджи и джавахи известны как грузинские народности, то какими аргументами и фактами Г опровергнет их древнее грузинство? Пока что его единственный метод, увиденный нами в книге, это откапывание одинаковых сочетаний букв в топонимике, в лексике, и фантазирование на эту тему.

0

8

Кроме того, очень маловероятно, что в ту эпоху древнегрузинские племена были известны под общим именем иберы, а также мы не знаем, имели ли они общее самоназвание – во всяком случае, первоисточники об этом ничего не сообщают.


А при чем здесь "общее самоназвание"? Отсутствие общего самоназвания отменяет существование этноса? У абхазов не было общего самоназвания до VIII века нашей эры. Они делились на санигов (запад), абазгов (центр) и апсилов (восток). Но мы вроде понимаем, что они были этнически родственными народностями, в итоге объединившимися в единый этнос. Почему подобный принцип не может работать для протогрузин? Это по самоназванию. Теперь по "общему имени иберы для древнегрузинских племен" и "сообщения об этом из первоисточников".

Самое раннее упоминание кавказских ибер встречается в середине V века до нашей эры, в "Истории" Геродота, под именем саспиров. В 4-й книге Геродот определяет три главных народа Закавказья - это колхи, на западе (включ. Причерноморье), мидяне, на востоке (включ. Прикаспий), а между ними, в центре, саспиры.

Дональд Рейфилд видит в "са- префикс, приставленный к корню спер, который является прототипом слова ибер", соответствующий "современному городу Испир в северо-восточной Турции". Как я понимаю, сперы сформировались во времена Ахеменидов (VI-IV вв.); или раньше, но просто с этого времени начался их подъем. Они населяли верховье Чороха и стали главной картской народностью, сплотившей вокруг себя остальные народности, как этнически картские, так и инородные (урарто-хурритские), вперемешку обитавшие в долинах Чороха и Куры, и так вплоть до Большого Кавказа включительно.

Другие греческие авторы – Ксенофонт (IV в.), Псевдо Орфей (IV-III вв.) и Аполлоний Родосский (III в.), упоминают их как гесперитов и сапиров, соответственно. Учитывая, что римский термин "Иберия" и "иберы" на Кавказе появляется в I веке до нашей эры, а упоминания о саспирах, гесперитах и сапирах с этого момента пропадают, можно с уверенностью заявить, что давнюю гипотезу о преемственности Кавказской Иберии римлян от Спери древнегреческих авторов, следует считать подтвержденной.

Необходимо отметить, что Спери в тесном значении, не как страна, но как собственно область, от имени которой получила свое название вся страна, продолжала существовать для географов. В "Географии" Страбона (это как раз I в. до н.э.) отмечена Сиспиритида, к тому времени уже давно захваченная Арменией.

Таким образом, уже с V века до нашей эры, грузины известны под общим именем (спер/ибер).

Помня о других местах в трудах Геродота и Ксенофонта ("Анабасис"), а также сохранившиеся отрывки из "Землеописания" Гекатея, фиксирующие в Закавказье и другие народы, но вместе с тем не забывая и четкое определение Геродота, что выше персов мидяне, выше мидян сперы, выше спер колхи, мы можем предполагать, что остальные народы были распределены между мидянами и сперами (сразу скажу, что административно-территориальное деление на сатрапии/ не соответствовало реальной этнографии и ландшафту). Более мелкие не упоминаются вообще, как например джавахи и кларджи из урартийских хроник, достаточно сильные в прошлом, и обессиленные к этому времени (возможно сказался разгром, учиненный урартами; или запас энергии внутри протогрузинского этноса перешел от них к сперам).

Таохи, занимавшие в Чорохской долине особую и большую "выемку" в виде Тортом-Олтисского междуречья в среднем течении Чороха, очевидно в ахеменидский период входили в состав сперов, и ко времени образования независимого Сперийского царства (III в. до н.э.) переменили свой хурритский язык на картский. С условием конечно, что они точно были хурритами, а не протогрузинской народностью. Дьяконов считал их хурритами на основании данных по их официальному языку, отображенному в клинописи. Но возможно что их родной и разговорной речью, всегда была грузинская речь, то есть, таохи также могли быть протогрузинами и запросто объединиться в создаваемый союз вокруг Спери.

Верхняя половина бассейна Куры (до устья Дебеда), где из более менее крупных, отмечены мосхи (согласно Гекатею, этнические картвелы), также вошла в пределы Спери. Его нижняя половина, населенная такими народами, как утии, саки и массагеты, мюки и каспии, а также наверно и другими, более мелкими племенами, принадлежала уже мидянам.

0

9

Сам термин Иберия в античных источниках употребляется не в этническом, а в географическом значении, и потому, надо полагать, в сообщениях о переселении иберов – тем более пиренейских, речь идет не об этнических грузинах или о каких-либо конкретных этносах, а о населении Иберии вообще.


Если речь о Пиренейской Иберии, в таком случае Г совершенно прав, термин сугубо географический. Государства такого - Иберия - никогда не существовало, равно как и не существовало иберийского этноса, а понятие ибер заключало в себе разнородное население восточной части полуострова.

Если же речь о Кавказской Иберии, то это никак не географический термин, это термин политический и этнический. И царство Иберия было, как и был этнос иберов. Античные источники дают по этому вопросу исчерпывающую информацию. Сейчас, раз зашла речь о теме иберийского переселения, мне бы хотелось высказать собственное суждение. Для начался обратимся к имеющейся у нас информации, по порядку.

Библия повествует нам о так называемом вавилонском плене евреев, и называет имя главного виновника этого злодеяния, разрушителя Иерусалима, Навуходоносора II. Этот царь, согласно уже вавилонским источникам, еще будучи царевичем, воевал в низовье Нила и в верховье Евфрата.

Геродот сообщает о колонии египтян в Колхиде. Увиденные им колхи имели смуглую кожу и курчавые волосы, в точности как у египтян. Они соблюдали обряд обрезания, как в Египте, и сами себя считали выходцами из этой страны. В самом Египте, при этом, такую историю не помнили. Равно и документы египетские, повествующие о войнах фараонов, не подтверждают такое, будто они достигали Черного моря.

По мнению Геродота, повелитель Египта и завоеватель Азии, Сесострис, он же фараон Рамзес II, добрался и до черноморского побережья. Там, на восточном берегу, в долине Фасиса, осталась часть египетского войска, впоследствии создавшее страну Колхиду. Все дальнейшие упоминания данной легенды, в тех или иных вариациях, у остальных историков, уходят корнями к Геродоту.

Единственный автор, подвергший критике данную легенду, или точнее, один из ее эпизодов, был Иосиф Флавий. Ему не понравился эпизод с обрезанием, как будто бы исконном обычае колхов, эфиопов и египтян, и всеми прочими, кем он также соблюдался (сирийцы, финикийцы и др.) перенятый у этих трех.

Что любопытно, евреев, при этом, Геродот не упомянул даже среди народов, перенявших обряд обрезания. Это по видимому и возмутило еврейского историка, представлявшего народ, для которого данный обряд, в отличии от египтян (Геродот объясняет обрезание у египтян  в гигиенических целях), носил ритуальный характер.

Далее, Мегасфен рассказывает, что Навуходоносор завоевал Ливию и Иберию, и пленив ее население, переселил его далеко на север отсюда, на восточный берег Черного моря, где основал из них колонию. Абиден позже подтвердил, что у Мегасфена имелось подобное свидетельство. Эту информацию сохранил и Мовсес Хоренаци.

И наконец Мровели. В его летописи говорится о прибытии в Грузию еврейских беженцев, разоренных Навуходоносором. Что ж, попробуем разобраться.

Древние письменные памятники – египетские и хеттские иероглифы, ассирийские и вавилонские клинописи – наиболее надежные документы, поскольку тексты, высеченные на камне (как и выбитые на металлических пластинах) современниками тех событий, какие данный памятник должен увековечить, сохраняется в оригинале на тысячелетия.

Другое дело многократные пересказы и переписывания текстов различными лицами разных эпох. Письменные памятники Египта и Вавилона не подтверждают версии: а) о Рамзесе, как покорителе долины Фасиса – его войска не бывало там и близко; б) о Навуходоносоре, как покорителе Понта, Иберии и Ливии – на западе вавилоняне не прошли дальше низовья Нила, а на севере не дальше верховья Евфрата.

Значит у нас не может быть ни египетских воинов, основавших Колхиду, ни пиренейских ибер, переселенных на Кавказ и воссоздавших тут новую Иберию. Но не могли ведь Геродот и Мегасфен просто, что называется, на ровном месте сочинить данные легенды. Я, несмотря на то, что тема у нас была об иберах, не напрасно вспомнил и колхов.

Обе легенды имеют схожие моменты в сюжете, перекликаются. И потому, я предполагаю, что они являются всего лишь двумя разными версиями одной и той же истории, при чем, обе версии полны ошибок и правдивы лишь отчасти. Правда в том, что какой-то народ пришел с юга и разместился в Грузии, и это было связано с каким-то великим властителем.

И вот тут вперед выдвигается третья версия легенды, мровелианская. Она безошибочна и достоверна. По ней, этот народ, о ком идет речь, это евреи. Что мы знаем об евреях из Библии? Они жили какой-то период в Египте, и они делали обрезание. Об их внешности Библия кажется ничего не сообщает, но мы понимаем, что будучи народом семитским, евреи обладали внешностью, близкой внешности хамитских народов, к коим принадлежали египтяне. Также, проживая в Египте, евреи многое могли там перенять, что затем Геродотом будет объявлено родством культур египтян и колхов, якобы свидетельствующем о родстве кровном.

Геродот не упоминает евреев, говоря о традиции обрезания не потому, что игнорирует их, или будто бы не знает о них. Нет, Геродот всего лишь не считает нужным дублировать их в одном предложении под разными именами. Ведь в его понимании, он евреев уже отметил, и отметил он их под именем колхов. Да, для Геродота, колхи то-ли некое промежуточное звено между египтянами и евреями, то-ли их помесь. Короче говоря, евреи связаны с Египтом исторически, а Египет, в представлении Геродота, связан колхами. Следовательно, в Египте выявляется связующее звено между колхами и евреями в данной легенде.

Сами колхи, по словам Геродота, сохранили предания о своем исходе из Египта. И евреи имеют схожее предание. Было по видимому у них и более свежее предание об исходе уже из Иерусалима, по итогам которого, они оказались в Грузии.

Наконец, в предании присутствует и Навуходоносор (поработитель евреев) и царь Персии Кир II (освободитель евреев). Все это потом будет письменно изложено в книге пророка Даниила. Геродот представил оба предания как одно, и исход из Египта у него завершился приходом в Грузию (в Колхиду и в Иберию), а роли Навуходоносора и Кира, совмещены в Рамзесе.

Геродот не посещал Колхиды, чтобы обнаружить различие между коренными колхами (мегрелами) и потомками еврейских переселенцев, к тому времени частично омегрелившихся, настолько, чтобы иметь двойное самосознание, типичное для евреев, включая и евреев грузинских. Геродоту видимо встретились только эти колхо-евреи (возможно торговцы), сознававшие себя и евреями и колхами-мегрелами.

Вавилонский плен завершился в том же VI веке, при Кире II, предоставившем свободу еврейскому народу. Теперь весь Ближний Восток представлял собой единую державу Ахеменидов, где, в отличии о уничтоженного Ново-Вавилонского царства, отношение к ервеям было благосклонное.

О своих "потерянных десяти коленах", евреи не забывают до сих пор. Эта та часть еврейского народа, что тогда не вернулась в Израиль после предоставления им свободы. Между прочим считается, что одно из колен ушло в Грузию. Думается, что они расселились и в Колхиде, и в Иберии. В последнем случае, Мровели называет место поблизости от Мцхеты, ставшее их слободой, это Занави. В Колхиде они должно быть выбрали себе для поселения места по среднему течению Риона.

В истории с иберийскими переселенцами сталкиваемся с той же сюжетной линией. Некий могущественный правитель полонил какой-то народ и выселил его из родного края, поселив в другом месте. Это Мегасфену известно. А нам известно, что это евреи, переселенные Навуходоносором из Израиля в Вавилон. В легенде Мегасфена, место Израиля занимает Ливия и Пиренейская Иберия. Мегасфен видимо лишь знал, что Навуходоносор кого-то выселил, как и знал, что вавилонский царь (тогда еще царевич) возглавлял африканскую экспедицию.

Время жизни Мегасфена совпадает с образованием и взлетом второго (после Колхиды) независимого грузинского (картлийского) царства – Кавказской Иберии, что вероятно не ускользнуло от внимания селевкидского дипломата, тем более, что схожесть имен обоих стран (Ибер и Спер) бросалась в глаза.

Народ, выселенный Навуходоносором, размышлял Мегасфен, были пиренейские иберы и берберы (Ливия), ведь раз он был в Египте, то был рядом с Ливией, а оттуда недалеко и до Иберии, а место, куда он их поселил, был не Вавилон, но "правый берег Понта". Эти иберы и берберы и создали теперь там новую Иберию, завершал свою мысль Мегасфен, как мы можем предположить.

Что еще хотелось бы сказать. Я раннее пытался дать совершенно противоположное толкование - противоположное толкованию, только что высказанному - словам Геродота об египетских корнях колхов. Обе версии несовместимы друг с другом, и необходимо остановится на одной, либо выдвинуть третью. Вопрос остается открытым, и поэтому каждый сам будет решать - считать ли что это на самом деле было поселение воинов фараона, или принять версию, что это в действительности переселение одного из колен сынов Израиля.

0

10

Что же касается племен, переселившихся в Картли (Иберию) из Халдии или из урартских областей под натиском халдов, то древнеармянские и древнегрузинские авторы, которые, видимо, при описании этих событий пользовались более достоверными источниками, называют их конкретными именами – хоны и цанары. Нельзя не отметить то странное обстоятельство, что Л.Д. Мусхелишвили, широко используя данные античных источников, почему-то игнорирует сообщения грузинских и армянских источников, в которых отчетливо говорится, что переселенцами из урартских областей (или Халдии) являются именно хоны и цанары.


Как я понял, Г винит Давида Мусхелишвили в отсутствии у того экстрасенсорных способностей. Мусхелишвили обязан был предвидеть, что много лет спустя после написания его книги, где он давал собственное толкование сообщению об иберийских переселенцах, у одного историка (речь о нашем Г) появится своя особая концепция, согласно которой, под этими иберами античных источников, нужно понимать вайнахов из Урарту, а не то, что там посмел накалякать Мусхелишвили.

Еще Мусхелишвили полагалось догадаться, что и под мровелианскими хоннами, заодно с цанарами Аревелци, также скрыты вайнахи, а в Халдии видеть Урарту. Наконец, ему следовало сообразить, что свидетельства о передвижении первых, вторых и третьих, или ибер, хоннов и цанар, на самом деле являлись закодированными сообщениями о миграции вайнахов из Урарту к Большому Кавказу.

Да уж, хорошо что в исторической науке зажегся такой светильник, как наш Г, не то мы так и шатались бы во тьме невежества с такими бездарями, как Мусхелишвили!

0

11

Данные письменных источников о миграции на рубеже VII–VI вв. до н.э. значительных масс населения из урартских земель в центральные области Кавказа подтверждаются и археологическим материалом. Именно в обозначенный период на территории Картли и Кахетии (Цанарии) вместо бытовавшей здесь ранее черной и сероглиняной керамики появляется совершенно новая, красноглиняная, в которой, помимо отличий в технологии изготовления выявляются и новые формы. Исследователи отмечают, что если с середины II тыс. до н. э. на протяжении почти целого тысячелетия в Картли и Кахетии проживало этнически однородное население, то с конца VII – начала VI вв. до н.э., т.е. со времени, когда на указанной территории появляется совершенно новая керамика, почти идентичная с керамикой урартских центров, можно говорить о постепенном и мирном, не изменившем облик аборигенного населения, проникновнии нового этнического элемента. Археологи особо подчеркивают, что не может быть и речи о каком-либо насильственном вторжении и переселение следует мыслить как процесс мирной, правда, довольно интенсивной инфильтрации. [Мусхелишвили Д.Л. Указ. соч. С. 216; Пицхалаури К.Н. Указ. соч. С.223.] При раскопках не найдено каких-либо следов разрушений того периода, а рядом с новой керамикой (культурой) обнаружены предметы старой, местной бытовой (культурной) традиции (посуда, строительная техника, кухонные печи и т.д.), а значит, допустимо говорить о мирном сосуществовании вновь прибывших и аборигенных племен, которое, в свою очередь, можно рассматривать как свидетельство их этнической близости. Археологический материал указывает также на появление переселенцев из Урарту и в центральных районах Северного Кавказа. Так, замена каменных ящиков каменными гробницами, когда каменный квадратный ящик из четырех плит сменяет ящик гробница из 6 плит или гробница, гробница, где наряду с вертикально стоящими плитами использовалась кладка из горизонтально лежащих плит, связывается с переселением племен из урартских областей в центральные районы Кавказа на рубеже VII – VI вв. до н.э. [Ковалевская В.Б. Кавказ – скифы, сарматы, аланы... С. 58.] Многочисленные урартские предметы, найденные в ущельях Арагви и Лиахви, в Раче, в районе древней дороги  через Мамисонский перевал, возле святилища Реком, в могильниках сел Фаскау, Кумбулта, Нижняя Рутха, Галиат, Моздока и других районах Центрального Кавказа, можно рассматривать не только как доказательства устойчивых связей северокавказских областей с Урарту, но и как свидетельства переселения урартских племен. [Дьяконов И.М. Урартские письмена и документы. М.,1963. С. 3.]


Ссылка на труд доктора наук, Веры Ковалевской, "Кавказ - скифы, сарматы, аланы", было худшим, что Г мог уготовить для собственной книги. Познакомимся с интересными отрывками оттуда.

Глава III Кавказ в I тыс. до н. э. и проблемы этногенеза. § 1.
После исследования могильников и фиксации бытовых памятников кобанской культуры в Кабардино-Балкарии, в районе Кавказских Минеральных Вод и на Тереке, появились основания говорить о распространении кобанской культуры с гор в предгорья и на равнины [Иессен, 1941, с. 19-20] и выделить ее отличительные признаки. Первым этапом было определение Е.И.Крупновым границ кобанской культуры в Центральном Предкавказье в самом общем виде: когда на западе верхнее течение Кубани отделяло ее от Прикубанской, на севере граница проходила широтно южнее Ставрополья, по Сунже шла граница с каякентско-хорочоевской культурой, по Кавказскому хребту - с родственной ей колхидской.

Вот оно значит как. Южная граница КК, согласно Крупнову, проходила по Кавказскому хребту, а не южнее. Выходит, Г все это время обманывал нас, твердя как заклинание, при завершении чуть ли не каждой главы, свое любимое "жинвалиахалдабаблаблабла". Другой любопытный момент, это восточная граница КК, проходящая, у Крупнову, если верить Ковалевской, по реке Сунжа. Это значит, что в КК входила историческая Ингушетия, тогда как историческая Чечня была за ее пределами, имея отношение уже к другой археологической культуре.

Продолжим.

Во всех исследованиях Е.И.Крупнова кобанская археологическая культура отождествляется с единым этносом, относящимся к иберо-кавказской группе языков без приведения системы доказательств, а локальный вариант - с культурой отдельной племенной группы. [Крупнов, 1960, с. 170]

"Иберо-Кавказская группа", это те, кого Крупнов считал  создателями КК, и с учетом выше уточненных границ культуры (Сунжа-Кубань), это был, помимо вайнахов, также некий другой кавказский народ (двалы?), а может их было больше (двалы и северокавказские сваны?). Иначе ученый не употребил бы такой расширенный термин как иберо-кавказский. Будь, по мнению Крупнова, здесь одни вайнахи, как учит Г, он употребил бы термин нахский этнос.

Дальше - больше. Переходим к следующему параграфу той же главы книги Ковалевской. Приведу его полностью.

0

12

§ 2. Исторические свидетельства о событиях на Кавказе в I тыс. до н.э. Какое же отражение в письменных источниках нашла история насельников Северного Кавказа в I тыс, до н.э. К сожалению, письменная историческая традиция у северокавказских народов отсутствует, но привлечение для решения исторических вопросов свидетельств античных закавказских древних историков и древневосточных документов продуктивно и традиционно. Такие грандиозные по тем временам события, как переднеазиатские походы скифов, не могли не привлечь к себе внимания древних авторов. Поскольку подробно эти события мною рассмотрены в статье [Ковалевская, 1975, с. 102-126], я опущу в дальнейшем изложении ту специальную литературу, которая была использована. Наиболее подробно их описал греческий историк V в. до н.э. Геродот. Но, рассказав о взаимоотношениях скифов с могущественной Ассирией и только набиравшей в те годы силу Мидией, Геродот ни словом не обмолвился о взаимоотношениях скифов с обитателями кавказских гор. Он лишь упомянул, что маршрут скифского войска проходил через Кавказ. Между тем археологические материалы свидетельствуют, что скифы не просто прошли через Закавказье, часть из них осела здесь, их культура оказала значительное влияние на культуру местного населения [Погребова, 1934]. Для исторического осмысления этих археологических данных было бы весьма заманчиво сопоставить их с письменными данными. Причем особую важность приобретают сведения, сохранившиеся в историческом сочинении, открывающем грузинский летописный свод «Картлис цховреба» удивительно интересного и самостоятельного грузинского историка XI в. Леонти Мровели, лишь недавно занявшего заслуженное место источника по истории населения Северного Кавказа [Виноградов, 196З,с. 134-137;Тогошвили, 1967,с. 243-246; Ковалевская, 1975, с. 62-73; Гадло, 1979, с. 21-28]. Какую же информацию о происхождении и расселении кавказских племен и взаимоотношениях кавказцев и скифов мы можем почерпнуть из этого сочинения, где рассматривается история Грузии от библейских времен до средневековья? Еще в XIX в. известным востоковедом И.Клапротом было выдвинуто предположение, что раздел, носящий название «Нашествие хазар», описывает фактически события значительно более ранние, а именно скифские походы, при том, что в других отрывках скифы скрывались под именем бунтурков, хонов, кивчаков. Это предположение опиралось на широко известный факт, что для средневековых хронистов разных стран степные народы различных эпох сливались в некий единый обобщенный образ варвара-кочевника. Независимо от того, о каком периоде истории шла речь, их могли назвать то гуннами, то хазарами, то турками, то скифами. Вспомним, что и современник Мровели, автор «Повести временных лет» писал: «от скуфъ рекше о г козаръ» [ПВЛ, т. II, 1950, с. 223]. Вывод о том, что в разделе «Нашествие хазар» Мровели в действительности повествуется о скифах, не вызывает у исследователей сомнений с начала XIX в. [Меликишвили, 1959, с. 35]. Что же касается источников, которыми пользовался Мровели, то следует отметить, что только часть из них, иногда в измененном виде, нам известна, например, Мокцеваэ Картлисай, «История» Мовсеса Хоренаци (вернее, те источники, которыми он пользовался), «Спарста Цховреба», Хватай-Намак, Шах-Намэ, «Александрия» Псевдокаллисфена. Наряду с этим, безусловно, как считают исследователи, в руках у Мровели были не дошедшие до нас древнейшие грузинские исторические источники и древние народные предания, позволившие ему создать целостную картину [Андроникашвили, 1966, с. 543]. Последнее для нас особенно важно, поскольку может быть отброшен упрек Мровели в легендарности его сведений относительно древней истории Картли, и мы должны отнестись к нему со всем заслуженным им доверием и вниманием. С самого начала изучения разделов труда Мровели «о нашествии хазар» наблюдались две точки зрения: признание достоверности большинства содержащихся в нем сведений или же гиперкритическая их оценка, когда созданная автором концепция ранней истории Картли воспринималась как субъективное и произвольное построение, где едва ли можно встретить хоть один факт, имеющий действительно историческое значение [Патканов, 1883, с. 214-215]. Литература о жизни и творчестве Мровели очень велика [Тогошвили, 1967, с. 243; Алемань, 2003, с. 404-407]. На протяжении нескольких последних десятилетий новые эпиграфические и археологические материалы подтвердили точность ряда сообщаемых им сведений [Меликишвили, 1959, с. 225; Андроникашвили, 1966, с. 47, 543]. Анализируя сведения Мровели о скифских походах, можно на двух страницах древнего текста увидеть сжатое изложение всех тех исторических событий, которые по крупицам можно воссоздать, суммируя все другие доступные источники. События удивительно четко ложатся в определенной последовательности: те, что ранее воспринимались как легендарные, обретают материальность, а имена, казалось бы, мифических персонажей могут быть достаточно убедительно отождествлены с именами реальных, известных нам по другим источникам, мидийских правителей. В качестве основной посылки при анализе сведений Мровели было принято доверие к источнику: сведения, которыми он располагал о событиях VII-V вв. до н.э., позволили нарисовать целостную и непротиворечивую картину взаимоотношений кавказских племен со скифами, савроматами, северокавказскими горцами, Мидией и Ахеменидским Ираном. Рассмотрение указанного отрывка во всей его полноте и последовательности на фоне всех событий, известных в настоящее время по ассиро-вавилонским, библейским и античным свидетельствам, позволяют внести необходимые хронологические вехи в повествование Мровели. Самые общие хронологические рамки отрывка определяются автором: начало его - это скифские походы 70-х годов VII в. через Кавказ в Переднюю Азию, конец - нашествие Александра Македонского (которое, правда, не затронуло Закавказья). Фрагменты этого текста в связи с освещением истории скифских походов впервые были привлечены В.Б.Виноградовым для подтверждения предположения Е.И.Крупнова об использовании скифами, наряду с Дербентом, Дарьяльского пути. Но если, доверяя источнику, рассмотреть эти сведения подробнее, то получим значительно больше информации. Подтверждением этой гипотезы являются не отдельные отождествления имен или поиски «созвучий», а системность данных, показывающая, что сохраненная Мровели последовательность событий и отсутствие хронологических неувязок являются доказательством правильности предложенных отождествлений. В плане нашей темы важно остановиться на вопросе об единстве всех кавказских племен, в отношении к которым скифы, по данным Мровели, сначала выступили как враги. Незаурядность талантливого историка заключалась в том, что он первым, по словам Г.А. Ломтатидзе, предложил концепцию «единого происхождения, ближайшего родства народов Кавказа» [Ломтатидзе, 1961, с. 24]. Так, Мровели начинает раздел о нашествии скифов («хазар») с описания усиления их владычества и борьбы с племенами леков и кавкасиан, что перекликается с сообщением Диодора Сицилийского о приобретении скифами накануне походов в Переднюю Азию страны «в горах до Кавказа», а в низменностях до Меотиды и Танаиса (Дона). Но горцы, по Мровели, не подчинились скифскому завоеванию, попросили помощи у закавказских племен, те перешли Кавказские горы, нарушили скифские границы, возвели на Северном Кавказе город (не о Дербенте ли идет речь, ранние слои которого относятся к этохму времени?) и, после поражения скифов, вернулись в Закавказье. Так что первый этап экспансии скифов в горы как будто бы кончился для них неудачей. Логично предположить, что передвижения скифов или киммерийцев кавказскими проходами (будь то Дербент, Дариал или Колхидский путь, подтвержденные анализом карт распространения акинаков VII-V вв. до н.э. приобретает конкретные формы) не могли не поставить их в определенные (враждебные, но, возможно, и дружественные) отношения с местными племенами, тем более, что дальнейшее их пребывание в Передней Азии, как правильно отмечал Г.А.Меликишвили [Меликишвили, 1959, с. 225], было возможно только в том случае, если бы был защищен тыл. Особое внимание следует обратить на тот факт, что Мровели рассказ о нашествии скифов начинает с факта избрания царя: «И подчинились все хазары царю, выбранному ими и двинулись с ним и прошли морскими воротами, которые сейчас называют Дарубандом» - то есть Каспийским проходом [Мровели, 1979, с. 11]. Сопоставим это с данными других источников, повествующих об этих событиях. Ассирийская надпись 673 г. до н.э. говорит о «царе страны Ишкуза (скифов, - В.К.) Партатуа», который сватался к дочери Асархаддона. Следовательно, в это время царский титул применялся по отношению к скифским вождям в Передней Азии, в греческой традиции Геродот и Страбон называют царем Мадия, сына Прототия (того же Партатуа). У Геродота мы видим и описание пути скифов берегом Каспийского моря, который упомянут Мровели. Греческий историк в двух местах [Негоd., I, 104; IV, 12] подчеркивает, что скифы «пошли верхним путем... оставляя при этом Кавказские горы справа..., и держались слева, от Кавказа, пока не вторглись в землю мидян». Мровели рисует картину опуст ошений, произведенных «неисчислимым множеством» скифов как на Кавказе, так и в Передней Азии: «разрушили города Арарата и Масиса» (как известно, в библии Араратом называлось государство Урарту) - что очень точно корреспондирует с описанием Геродота: «Скифы же распространили свое владычество по всей Азии... и своей наглостью и бесчинством привели все там в полное расстройство. Ведь помимо того, что они собирали с каждого народа установленную дань, скифы еще разъезжали по стране и грабили все, что попадалось» [Негос!., I, 104, 106], и что иллюстрирует карта распространения акинаков. После описания разрушений, Мровели говорит о знакомстве скифов с «Арагвскими воротами, которые называются Дариалом». Эти сведения для нас очень важны: Е.И.Крупнов в своей работе, посвященной путям переднеазиатских походов скифов, не имея еще в своем распоряжении этих материалов, поставил вопрос о знакомстве скифов с Дарьяльским проходом. Указанными сведениями Мровели подкрепил это предположение В.Б.Виноградова [Виноградов, 1972, с. 12]. Можно только прибавить, что Мровели имел в виду неоднократное и привычное использование скифами этих проходов, что объясняется необходимостью обеспечить свой тыл. Вслед за этим Мровели дает картину этногеографии Кавказа, отмечая расселение скифских, савромато-сарматских (овсы), вейнахских (дурдзуки) и дагестанских (леки) племен и подчеркивает длительность владычества скифов. Здесь нам следует подчеркнуть, что Мровели четко этногенетически отделяет местные кавказские племена, находящиеся в ближайшем родстве между собой (все они сыновья Таргамоса - Гаос, Картлос, Бардос, Мовакан, Лек, Эрос, Кавкас, Эгрос), от скифов (хазары) и сармат (Уобос, овсы), считая последних в ближайшем родстве со скифами. Говоря о времени, предшествующем переднеазиатским походам скифов, Мровели пишет: «(Земли же) к северу от Кавказа не только не были уделом Таргамоса, но не было и жителей к северу от Кавказа. (Таргамос) дал Лекану (земли) от моря Дарубандского (Каспийское - В.К) до реки Ломека (Терека), к северу - до Великой реки Хазарети (Волга). Кавказу от реки Ломека до рубежей Кавказа на запад» [Мровели, 1979, с. 22]. Хронологическим ориентиром для интерпретации этих событий (расселение кавказских племен на всем протяжении от западных отрогов Кавказских гор до Каспийского моря) можно считать выводы К.Н.Пицхелаури о совпадении границ Кахети, Кухети и Эрети по Мровели с границами локальных вариантов археологической культуры Восточной Грузии рубежа II и I тыс. до н.э. Если мы для этого же времени попытаемся соотнести данные Мровели с археологическими материалами, то пределы леков достаточно точно могут быть отождествлены с границами каякентско-хорочоевской культуры, а пределы Кавкаса (кавкасиан) - с кобанской культурой, причем археологам даже удается конкретно проследить передвижения из горных районов Центрального Кавказа к северу, востоку и западу. Если согласиться с позднейшими схолиями, уточняющими тот факт, что под Кавказскими горами подразумевается центральная часть Большого Кавказа («Кавказ - это Иалбуз» [Цулая, 1989, с. 44]), то западная граница пределов Кавкаса совпадет с западной границей кобанской культуры в Приэльбрусье. Территорию леков, обозначенную Мровели, можно сопоставить с более поздними свидетельствами Страбона, который знает «в горах над Албанией... скифские племена гелов и легов...» [51гаЪ., XI, V, I], а их определение Страбоном в качестве «скифских племен» находит объяснение у Мровели, когда во время переднеазиатских походов скифский «царь» дал своему двоюродному брату удел Лекана, переселив туда пленников из Албании, что вызвало уход в «горную теснину » (имеется в виду территория современного Хунзаха) Хозониха, «что был самым знаменитым в роду Лекана» [Мровели, 1979, с. 25]. В это же время («в первый... свой поход » [Мровели, 1979, с.25]) «царь» скифов дает своему сыну Уобосу пленников Сомхити (Армении - В.К) и Картли. Дал ему часть страны Кавкаса, к западу от реки Ломека до западных пределов гор... Потомками его являются овсы... Это и есть Овсети, что была частью (удела) Кавкаса. Дурдзук же, что был самым знаменитым среди сынов Кавкаса, ушел и расположился в горной теснине... и стал данником хазарского (скифского - В.К) «царя» [Мровели, 1979, с. 25]. Позднее говорится о том, что дурдзуки (в древнеармянской версии «Картлис Цховреба» - Ду- цук, в армянской географии VII в. - Дурцк) расселились к югу от главного Кавказского хребта. Трудно переоценить значение последнего отрывка, где мы имели сведения о возвращении скифов из переднеазиатских походов с пленниками из Армении и Картли (ниже мы выдвинем предположения, основанные на анализе археологических материалов, подкрепляющих этот тезис Мровели). За этим следует получение ими части страны Кавкаса (как мы полагаем, населенной носителями кобанской культуры) от Терека до Приэльбрусья и уходе части местных жителей в горы. Некоторый ответ на вполне закономерный вопрос о том, как была использована полученная земля (для поселения, в качестве пастбища или для взимания дани?) дает древнеармянская версия указанного отрывка «и застроил Уобос со своим родом землю, которая называется Овсэти» [Цулая, 1979, с. 51], хотя, возможно, это позднее осмысление древних событий. Для нас представляет важность подчеркнутый Мровели факт наличия кавказского субстрата в осах [Тогошвили, 1967, с. 246]. Не останавливаясь подробно на времени пребывания скифов в Передней Азии, в частности на их 28-летнем владычестве, которое было, безусловно, более длительным и представляло собой многочисленные «челночные» набеги и возвращения, посмотрим, какие сведения можно почерпнуть у Мровели относительно конца этого периода. Последнее прекрасно корреспондирует с приведенной Геродотом [Негоd., IV, 110-117] легендой о происхождении савромат от скифских юношей и амазонок, переселении их в предкавказские степи и с современными представлениями о том, что «образование савроматского союза было тесно связано с ранней историей скифов, со времени их походов и возвращения из Передней Азии» [Смирнов, 1984, с. 12]. Причем и в рассмотренном отрывке Мровели не обязательно видеть в буквальном смысле «сына» скифского царя в эпониме савромат - овсов Уобосе, так как в этногенетических преданиях термины родства наряду с прямым имеют производное значение «младший» (по возрасту или рангу). До сих пор можно было лишь предполагать, что после разгрома скифов Мидией, часть из них вернулась на Северный Кавказ и в причерноммморские степи, а часть в первое время продолжала находиться в Передней Азии (например, в виде наемных войск, недаром скифские стрелы были широко распространены в VI в. до н.э. на многих памятниках) [Медведская, 1980, с. 23-27; Погре- бова, 1984, с. 66], часть осела в Закавказье, чему много подтверждений дает археология. Мровели рассказывает об этом конкретно. Скифы, обращенные в бегство царем Кейхосро, прошли Каспийским морем, поднялись по Куре и «28 домов» их подошли к Мцхета. У мцхетского Мамасахлиси скифы просят место для поселения на условиях несения воинской службы, получают его у скал за Мцхета, поселяются там, называя его Саркине («место железа»). «С целью взаимной помощи объединились они (картлийцы - В.К) с пришельцами-турками (скифами - В.К.) и ввели их во все города... Обстроили его (Саркине - В.К), обвели мощной оградой...» [Мровели, 1979, с. 27]. Укрепляя города и крепости, они ждут прихода врагов. «И кто бы ни пришел в это время из Греции, Ассирии (вспомним 616 г. - захват Нипиура, 612 г. - осаду Ниневии) или Хазарии (здесь может идти речь уже об окончательном разгроме скифов в 585 г. после перемирия, заключенного между Мидией и Лидией - В.К) - все были встречены как друзья в ожидании персов». Непосредственно вслед за этим Мровели упоминает о взятии Навуходоносором Иерусалима (586 г. до н.э.) и бегстве евреев в Картли (кстати, это единственная дата всего этого отрывка, которая никак не связана с нашими отождествлениями, и важно, что она подчеркивает правильность наших предыдущих построений). Интересно, что именно здесь (опять-таки, вспомним о жестоком разгроме Урарту в эти годы Мидией и скифами) говорит Мровели о замене армянского языка грузинским. О правильности хронологического определения сведений Мровели «о переселении 28 домов» в окрестности Мцхета концом VII в. до н.э. свидетельствует и тот факт, что все последующие, очень кратко описанные события, относятся к VI-V вв. до н.э. и именно в этом районе отмечена М.Н.Погребовой концентрация скифского материала («сочетание скифского инвентаря с конскими погребениями, ранее в э тих местах неизвестными, сложение на данной территории некоторых форм типично скифского инвентаря - все это позволяет предполагать, что здесь присутствовали и сами скифы») [Погребова, 1984, с. 41]. Свидетельством длительности пребывания скифов на левом берегу Куры являются приведенные Мровели дальше факты о бун-турках, сидящих на берегу Куры при нашествии Александра Македонского. Следует также вспомнить сведения Страбона о земледельческом местном населении на Иберийской равнине, «горные районы (которой ~ В.К), напротив, занимают многочисленные и воинственные племена, живущие по обычаям скифов и сарматов, по отношению к которым они были соседними и родственными» [Страб., XI, 3, 3]. Их обязанность заключается в том, чтобы выставлять войско для защиты страны. Подтверждением давних связей грузинских племен со скифо-сарматскими племенами М.К.Андроникашвили считает наличие собственных иранских имен в грузинских царских списках (Саурмаг, Азо, Аспагур и т.д.) и в Армазской Билингве (Ксефарнуг, Зевах и т.д.) [Андроникашвили, 1966, с. 47]. Существование в современном армянском языке слова «ска» (восходящего к древнему «сака», названию скифских племен, встреченному уже в вавилонском тексте VI в. до н.э., а в грузинском - гмири - «киммерийцы», в значении «герой») отражает, видимо, тот факг, что ираноязычные степняки, пришедшие сюда как завоеватели, стали со временем для народов Закавказья союзниками. В этой связи представляет интерес точка зрения И.МДьяконова, что итгачпга - это не имя киммерийцев, а обозначение «подвижного отряда» ираноязычных кочевников, возможно, скифов, тем более что киммерийцы и скифы далеко не во всех древневосточных источниках четко различались. Очевидно, эти взаимоотношения между равнинным зехмледельческим местным кавказским населением и скифским (либо тюркским) кочевым населением были настолько традиционные что менее века спустя после написания Леонти Мровели своего сочинения Давид Строитель переселяет около 225ООО воинственных кивчаков (половцы) с Северного Кавказа в Картли на тех же условиях (5-тысячную отборного гвардию и 40-тысячное войско, очевидно, в основной своей массе конницу), выделяя им место для зимних поселений на равнине в Картли (вспомним Саркине) и в горах - летние пастбища (Сазапхуло).

0

13

С миграцией племен из переднеазиатских областей в центральные районы Кавказа в VII в. до н.э. связывают и инновации в области железной металлургии. Так, например, при раскопках древнейших кобанских поселений на Эшкаконе в культурном слое поселения X–VIII вв. до н.э. Уллубаганалы не обнаружено ни железных орудий труда, ни оружия, ни каких бы то ни было изделий из данного металла, в то время как в могильнике VII–VI вв. до н.э. найдены все основные виды оружия и орудий труда, изготовленные из высококачественной стали. Проанализировав на основании этих находок технологию изготовления стальных изделий VII–VI вв. до н.э., исследователи пришли к выводу о том, что применение продуманных методов обработки металла (цементация, пакетование, закалка, горячая ковка, вваривание стальной полосы, сварка из 2–3 полос и т.д.) и высокий процент стальных орудий и оружия свидетельствуют о глубоком и давнем знании мастерами всех этих очень сложных для эпохи раннего железа приемов. [Терехова Н.Н. Кузнецкая техника у племен кобанской культуры Северного Кавказа в раннескифский период // «Советская археология». 1983. №3. С. 110–128; Бгажба О.Х., Терехова Н.Н. Железообрабатывающее производство у племен колхидской и кобанской культур // XV Крупновские чтения. Махачкала, 1988. С. 43.] Отмечая, что для Северного Кавказа того времени такие приемы являлись новшеством, Н.Н. Терехова пишет: «Многие традиции северокавказских мастеров, и в первую очередь широкое использование приемов термообработки, восходят к технике высокоразвитых железообрабатывающих центров Закавказья». [Терехова Н.Н. Указ. соч. С. 127.] В данном случае речь идет не о передаче каких-либо навыков и достижений в металлообработке (которые были профессиональной тайной), а скорее о переселении на Северный Кавказ племен, имевших высокопрофессиональных мастеров-металлургов и, судя по хронологии могильника (Уллубаганалы), появившихся здесь задолго до падения Урартского царства. [Там же.] Возможно, это были племена мосохов (мосхов), мигрировавшие из северо- восточной части Малой Азии, то есть, с родины металлургии железа, и в силу этого их мастера владели самыми передовыми для того времени навыками обработки железа.


Историки, из чьих работ Г повыдергивал нужные ему цитаты, смотрели на вопрос несколько иначе. Я где-то в комментариях писал, что северокавказские горцы, в том числе и кобанцы-кавкасионы, входили в состав Скифии в период ее расцвета, и даже принимали участие в скифских рядах во время их активности в Закавказье и Передней Азии. Г абсолютно игнорирует скифский фактор. У него картина следующая.

Есть две группы вайнахов: одна группа - северонахи - обитает на Большом Кавказе, это кобанцы; другая группа - югонахи - населяет Малый Кавказ, это урарто-хурриты. Поскольку Урарту входила в коалицию, потерпевшую в мировой войне (Ассирийская война) поражение, то победители разделались с югонахами, и их остатки вынуждены были уйти на север, к своим братьям. Они-то и принесли металлургию на Большой Кавказ.

Скифы в этой версии напрочь выкинуты из сюжета. Похоже на то, как в других местах, Г такой же манерой выкидывает грузинский фактор. Но взглянем, что о появлении металлургии на Северном Кавказе изложено в книге Ковалевской.

§3. Роль скифов в этногенезе местных северокавказских племен. Еще в сороковые годы XX в. Б.А.Куфтин датировал полное вытеснение бронзового оружия железным в Передней Азии и на Кавказе VII в. до н.э. Позднее Е.И.Крупнов, развивая положения Б.Б.Пиотровского, справедливо подчеркнул, что «наиболее массовому внедрению железа на Северном Кавказе... мы... обязаны скифам» [Крупное, 1965, с. 336], что недавно рассмотрено вновь [Марковин, Мунчаев, 2003, с. 173]. Очень выразителен пример с поселениями на Эшкаконе, где в культурном слое древнекобанского поселения IX-VIII вв. до н.э. Уллубаганалы мы не находим ни одного фрагмента железных орудий труда, оружия или каких бы то ни было изделий, тогда как в могильнике конца VII-VI вв. до н.э. найдены уже все типы оружия из высококачественной стали. Здесь мы видим пример того, как в переломный исторический момент, при подвижности и участии больших групп населения в совместных военных действиях особое значение приобретают изменения в потестарно-политической культуре, что прежде всего выразилось в инновациях: появлении более эффективных железных (точнее высококачественных стальных) орудий труда и всех основных видов оружия (кроме стрел) и конского снаряжения. Анализ технологии изготовления стальных изделий Северного Кавказа VII-VI вв. привел Н.Н.Терехову [Терехова, 1983, с. 110-128], анализировавшую этот материал, к выводу о том, что примененные продуманные методы обработки металла (цементация, пакетование, закалка, горячая ковка, вваривание стальной полосы, сварка из 2-3 полос и т.д.) и высокий процент стальных железных орудий и оружия, свидетельствуют о глубоком и давнем знании мастерами всех этих очень сложных для эпохи раннего железа приемов: последнее должно было иметь длительную традицию, что для Северного Кавказа не документируется археологически. Это не влияние чужой культуры, не перенос каких-то навыков и достижений в обработке железа (что сохранялось в качестве профессиональной тайны), а, скорее всего, переселение на Северный Кавказ мастеров, причем не в момент возвращения скифов из Передней Азии, как показывает хронология могильника, а несколько раньше, во время неоднократных возвращений из переднеазиатских походов. По уровню профессионализма кузнечные изделия из позднекобанских памятников VII-VI вв. до н.э. по своим качествам выше, чем одновременные им изделия из Тли и из собственно скифских памятников Северного Причерноморья и близки к закавказским. «По-видимому, - пишет Н.Н.Терехова, - многие традиции северо-кавказских мастеров, и в первую очередь широкое использование приемов термообработки, восходят к технике высокоразвитых железообрабатывающих центров Закавказья» [там же, с. 127]. Работы грузинских исследователей позволяют представить предысторию этого развития на фоне существования мощных очагов (до 200 пунктов в Грузии) железообработки (доклад Д.А.Хахутайшвили от 12 июля 1984 г. на Международном конгрессе по ассириологии в Санкт-Петербурге). С чем можно было бы сопоставить эти интереснейшие технологические наблюдения? На наш взгляд, они могут подтверждать и конкретизировать выводы Г.П.Романовой, изучавшей палеоантропологический материал и пришедшей к выводу о включении мигрантов в среду жителей, оставивших могильник Уллубаганалы, сведения Мровели о переселении на Северный Кавказ после первого скифского переднеазиатского похода в VII в. до н.э. «жителей Картли и Армении», лингвистические наблюдения В.И.Абаева о том, что слово «сталь» пришло в восточно-кавказские языки из иранского, от скифов. Таким образом, мы можем сопоставить три группы источников (антропологические, исторические и лингвистические) с собственно археологическими, а толчком и движущей силой этих процессов является участие местного кобанского населения в скифских походах и взаимоотношения их со скифами (подробнее см. [Ковалевская, 1985, с. 45-59; Погребова, Раевский, 1994]). В тех случаях, когда мы имеем наиболее представительную количественно серию анализов Н.Н.Тереховой (15 ножей из Уллубаганалы, разбитых на две группы по сложности технологических приемов), можем сопоставить эти наблюдения с датой погребения или антропологической принадлежностью погребенных. Связи удается установить не с хронологией: цельностальные ножи оказываются не в более ранних, а в более поздних погребениях, а более сложные сварные - в более ранних. Симптоматична связь более сложных по технологии ножей с погребениями с долихокранными черепами кавказских горцев, а более простых - с брахикранными (степняками). Следовательно, если не с производством, то во всяком случае с преимущественным использованием более высококачественных железных изделий оказываются связаны кобанцы. Из вышеизложенного вытекает, что на рубеже VII-VI вв. до н.э. на Эшкаконе впервые появились и оказались, очевидно, инкорпорированы в местную среду, переселившиеся из Закавказья ремесленники - сталелитейщики, и, как показывает распределение разного типа железных орудий и оружия в погребениях, они связаны с погребениями с долихокранными черепами. Вместе с тем резонно предположить, что погребения этих мастеров должны были бы отличаться какими-нибудь особенностями. Такие особенности у них есть: не отличаясь по форме погребальных сооружений и деталям погребального обряда, по наличию заупокойной пищи или ассортименту керамики, они выделяются отсутствием оружия (погребения № 7, 12, 13, 16). В этой группе погребений мужчин разного возраста без вооружения, но с достаточно богатым (а иногда и отличающимся своеобразием) инвентарем мы не можем видеть неполноправных (а потому и невооруженных) членов рассматриваемого нами коллектива, так как они погребены с бронзовыми чашами (ритуальными или пиршественными), такой же керамикой (по набору, размерам и качеству), в хорошо оформленных камнем могилах. Значит, принцип их объединения (и отличия) - это иная социальная роль. Коль скоро это не воины, то можно предполагать, что они занимались либо хозяйством (вспомним катиаров и траспиев, земледельцев и коневодов в скифском обществе), либо ремеслом. То, что в трех случаях из четырех они оказываются представителями кавкасионского типа, а все воинские погребения - степного, лишний раз заставляет вспомнить два факта из истории скифов: отношение их к ремесленной деятельности, как деятельности низшего рода [Грантовский, 1980, с. 153], и использование представителей завоеванных племен (собственно, даже в том случае, если они являются скифскими) в качестве непосредственных производителей [Раевский, 1977, с. 154-155]. При таком разделении функций в пределах этого небольшого коллектива на воинов-степняков и основных производителей-кобанцев можно было бы поставить вопрос о приглашении первых на основании несения функций защиты, если бы наиболее «богатыми» не были именно погребения степняков. Близость антропологического типа местного населения Северного Кавказа и Закавказья такова, что мы можем предполагать наличие последних среди погребенных; с другой стороны, знакомство кобанских мастеров с высокой технологией изготовления стальных орудий и оружия может объясняться их пребыванием в составе скифских отрядов в Передней Азии и Закавказье, когда они имели возможность приобрести эти навыки у местных ремесленников... Причем по своему социальному рангу в этом смешанном по антропологическому составу обществе, которое в VII-V вв. до н.э. оставило могильник Уллубаганалы, скифы являются воинами, а местное кобанское население занимается производственной деятельностью, в частности ремеслом. Эти же отношения, по-видимому, характеризовали экономические, политические и культурные взаимоотношения скифов и кобанцев в пору переднеазиатских походов. Резонно предположить, что именно из состава местных кобанцев с их высоким уровнем ремесла (гончарного и бронзолитейного) рекрутировались те ремесленники, которые, находясь в составе скифского войска, снабжали воинов высококачественным оружием, особенно если учесть «непрестижность» ремесла у скифов-кочевников. Они отливали тысячи бронзовых стрел, прототипы которых мы находим на Северном Кавказе, ставшие в это время, по образному выражению Б.Н.Гракова, «национальным символом скифа» [Граков, 1968, с. 112] и, как правило, свидетельствующие о присутствии собственно скифов. Погребения с находками стрел и колчанов составляют ~ 18-25% для памятников VII-VI вв. до н.э. Северного Кавказа, колеблясь от 11% (для горно-предгорных) до 61% (равнинные районы Центрального Предкавказья) по подсчетам В.Б.Виноградова [Виноградов, 1972, с. 94-95]. Контактируя с закавказскими сталелитейщиками (получив от них секреты и надежно сохранив их тайну), кобанские кузнецы участвовали в создании новых типов скифского стального оружия.

0

14

К настоящему времени накоплено достаточно информации, которая говорит о длительном периоде взаимовлияния и взаимопроникновения между абхазо-адыгскими и нахско-дагестанскими племенами Кавказа, с одной стороны, и хаттскими и хуррито-урартскими племенами, с другой. Имеющиеся материалы свидетельствуют о том, что эти контакты были непрерывными и миграция племен в различных направлениях внутри ареала расселения племен кавказской (исконнокавказской) языковой семьи – от Северного Кавказа до Верхней Месопотамии и Сирии − происходила на протяжении тысячелетий.


Было бы здорово найти такого историка и лингвиста, кто допустил бы вероятность родства хаттского и хурритских языков на уровне семьи. Просто логически подумаем. Раз Адыго-Абхазская группа и группа Нахо-Дагестанская, входят с единую Исконнокавказскую семью, как нас убеждает Г; и раз каждая из групп имеет родство с хаттским и хурритскими языками, соответственно; то и этих последних, по логике, надо включить в данную семью. Вот и интересно, кто еще, кроме Г, допускает гипотезу, что хатты и хурриты были родственными этносами?

0

15

Дато написал(а):

Точно таким же образом некоторые мужи халдейские, вышедшие из своего отечества, пришли в Гардман и сказали гардманскому князю - "Уступи нам часть Креста, данного тебе Ираклием, а мы примем христианскую веру и станем твоими слугами; что и исполнилось. Эмир багдадский, узнав об этом, стал грозить им; и они, устрашенные, удалились к подошве Кавказских гор. При помощи Христа, в Которого они уверовали, завладели они всеми (окрестными) областями, так что один из них, по имени Давид, вступивший в свойство с царем дцорогетским, вступил даже на престол. Эти халдеи назвали свою область Тцанарк на том основании, что в ней они узнали первое свое местожительство. И так как они говорили на иверийском языке, то гардманский князь пригласил для них, хорепископа.


В армянском оригинале последняя фраза выглядит так:

Եւ կոչեցին զգաւառն Ծանարք զի անդ ծանեան զտեղի բնակութեան իւրեանց.
Եւ իշխանն Գարդմանայ կոչեաց զնոսա Քորեպիսկոպոսս ըստ լեզուին Վրաց.

Ее русская транскрипция такова:

Ев кочецин зегаварм Цанарк зи анд цанян зетеги бнакутян иврянц.
Ев ишхан Гардаманаи кочяц зеноса Кворепископос эст лезуин Врац.

Видим наличие слова Иверийский (Врац - Վրաց)

0


Вы здесь » Форум историка-любителя » Основной форум » «Нахи», Г.Дж.Гумба. Вторая часть Пятой главы (причины миграции)