Форум историка-любителя

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Форум историка-любителя » Основной форум » «Нахи», Г.Дж.Гумба. Первая часть Девятой главы (нашествие сарматов)


«Нахи», Г.Дж.Гумба. Первая часть Девятой главы (нашествие сарматов)

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Глава IX НАХСКОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБЪЕДИНЕНИЕ НА РУБЕЖЕ IV–III ВВ. ДО Н. Э. 1. Нашествие сарматов. На рубеже IV–III вв. до н.э. политическая ситуация на северных, и особенно на южных границах Нахаматии резко ухудшается: с севера в страну вторгаются полчища кочевников, а на южных подступах происходят крупные потрясения, итогом которых становится очередное изменение этнополитической карты Передней Азии. В результате этих перемен складывается новая геополитическая реальность, отразившаяся впоследствии на исторических судьбах нахов. В конце IV – начале III в. до н.э. в страны Северного Кавказа и Северного Причерноморья вторгаются большие массы кочевых племен, вошедших в историю под именем сарматы. Родина сарматов и место формирования их культуры – поволжские и приуральские степи. Постепенно сарматы занимают территории на Южном Урале, в Среднем и Нижнем Поволжье, в Северном Прикаспии, а в III в. до н.э. они переходят Дон, разгромив скифов и вытеснив их в Крым, продвигаются далее на запад вплоть до Дуная. После этого этноним сарматы, первоначально обозначавший одну из групп кочевников, постепенно становится собирательным для обширного и разнородного кочевнического мира евразийских степей, господствовавшего на территории от реки Тобол на востоке до реки Дунай на западе, заменив прежнее название скифы. Как отмечает Плиний, «имя скифов повсюду переходит в имя сарматов». [1 Plin. IV, 25, 81.] В начале III в. до н.э. сарматские племена устремляются на юг, к богатым и процветающим областям Кавказа. Первые волны сарматских полчищ с Нижнего Подонья и Поволжья обрушиваются на Западное Предкавказье. Именно вторжением сарматов объясняется гибель многих поселений на правобережье Средней и Нижней Кубани в первой половине III в. до н.э. В этот же период набеги сарматов достигли северо-западных и северных областей нахской страны. Однако основной удар сарматских войск пришелся в этих местах на укрепленные городища и поселения, составлявшие единую оборонительную систему нахского государственного объединения. Благодаря этим укреплениям, а также значительной военной силе, нахи сумели организовать стойкий отпор вторжению многократно превосходивших их по численности полчищ кочевников. Так, по данным археологии, крупные нахские города, известные в специальной литературе как Грушевское городище, Татарское городище, Ханкальское городище и др., пали лишь после длительной осады. [Прокопенко Ю.А. Историко-культурное развитие… С. 326.] Несмотря на серьезные потери и разрушения, ценой больших усилий нахам удалось отразить натиск сарматов, не пропустить захватчиков в глубь страны. Об этом свидетельствуют материалы раскопок поселений и могильников – после нашествия сарматов на территории Центрального Кавказа осталась проживать те же жители, что и прежде, с теми же традициями духовной и материальной культуры, причем плотность народонаселения также осталась неизменной; во многих разрушенных поселениях жизнь не прекратилась, за короткий период времени были отремонтированы и восстановлены разрушенные укрепления. Более того, на правобережье Терека, например, на месте разрушенных была выстроена новая, более мощная цепь оборонительных сооружений (городищ) для защиты от вторжений кочевников. [Крупнов Е.И. Древняя история Северного Кавказа... С. 166; Абрамова М.П. Центральный Кавказ в сарматскую эпоху... С. 49. Прокопенко Ю.А. Указ. соч. С. 327. Попытка объяснить возникновение цепи оборонительных городищ вдоль реки Терек стремлением сираков защититься от натиска аорсов и таким образом представить среднее течение Терека границей между сираками и аорсами (Виноградов В.Б. Сарматы Северо-Восточного Кавказа... С. 123-124) в научной литературе не получила признания и была подвергнута справедливой критике (см.: Кузнецов В.А. Рецензия на книгу: В.Б. Виноградов. Сарматы Северо-Восточного Кавказа // СА, 1964. №4. С. 234; Каменецкий И.С. Ахардей и сираки... С. 49–50.] В отличие от восточной, в западной части Нахаматии после сарматского нашествия сложилась иная ситуация, особенно в районе Ставрополья. Здесь последствия вторжения сарматов оказались более разрушительными: был стерт с лица земли один из крупных центров ремесла и торговли – Грушевское городище, также были полностью разрушены и многие другие нахские поселения. Часть земледельческого населения этих районов стала перемещаться на юг и юго-восток, а сюда стали проникать сарматские племена. [Абрамова М.П. Некоторые особенности развития культуры населения западных и центральных районов Предкавказья сарматского времени. Майкоп, 1992. С. 59.] Несмотря на то, что нахам удалось отразить нападение сарматов, вторжение нанесло серьезный урон. Большинство крепостей-городов и селений в равнинной части Нахаматии были разграблены, лежали в руинах, резко сократилась международная торговля и т.д. [Прокопенко Ю.А. Историко-культурное развитие… С. 326.] Судя по всему, не удалось избежать и территориальных потерь: от страны нахов были отторгнуты западные области – район Ставрополья, а также земли, лежавшие на подступах к Клухорскому и Марухскому перевалам и имевшие важное военно-стратегическое значение. В Западном Предкавказье сарматы начали осваивать степи восточного побережья Азовского моря и Прикубанья, соседствуя бок о бок с меотскими (древнеадыгскими) племенами. [Анфимов Н.В. Племена Прикубанья в сарматское время. СА, 1958, вып. 28. С. 62–71; Его же: К вопросу о сарматизации Прикубанья // V Крупновские чтения по археологии Кавказа. Махачкала, 1975. С. 49.] Хотя, конечно же, не обходилось без вооруженных столкновений между сарматами и автохтонными древнеадыгскими племенами, [Ждановский А.М., Марченко И.И. Сарматы в Прикубанье... С. 48.] но, как отмечает большинство исследователей, заселение сарматами этих мест было длительным и достаточно мирным процессом. [Абрамова М.П. Указ. соч. С. 59.] В середине III в. до н.э. складывается военно-политический союз оседло-земледельческого адыгского населения и сарматских племен (сирако-меотский союз), известного в античных источниках как Сиракский союз племен. [За неимением соответствующих данных сложно говорить о характере этого союза и о взаимоотношениях, сложившихся между древними адыгами и сарматскими племенами. Единственное, о чем можно сказать с уверенностью, это то, что, согласно археологическому материалу, кавказские народы (адыгские, нахские) по уровню своей материальной и духовной культуры намного превосходили сарматов. Ученые характеризуют культуру сарматов как «безликую, бедную и невыразительную» (см.: Абрамова М.П. Некоторые особенности развития культуры населения западных и центральных районов Предкавказья сарматского времени... С. 59). Несомненно, сарматы, находившиеся еще на варварской ступени развития, в процессе длительных контактов с северокавказскими народами (адыгами, нахами и др.) перенимали у них многие черты материальной и духовной культуры. Вероятно, именно к тому времени относиться и появление у ираноязычных племен нартского эпоса.] Сирако-меотское объединение племен становится серьезной военно-политической силой на Западном Кавказе. [Марченко И.И. Сираки Кубани (По материалам курганных погребений Нижней Кубани). Краснодар, 1996. С. 122; Его же: Сираки Кубани в военный конфликтах античного мира // «Кубанский сборник». Т. 4 (25). Краснодар, 2012. С. 85.] В состав этого объединения, скорее всего, вошли и бывшие западные области Нахаматии. Есть достаточные основания считать, что сирако-меотский союз племен установил контроль над Марухским и Клухорским перевалами, дорога через которые выводила к расположенным на абхазском побережье Черного моря богатым торговым центрам – Диоскурии (Сухум), Питиунту (Пицунда), Гюнесу (Очамчыра) и др. Судя по тому, как начиная с III в. до н.э. археологический материал к западу от реки Малка приобретает новые черты и его облик становится все более и более отличным от раннего, надо полагать, что с этого времени западные границы нахского объединения отодвигаются к реке Малка. Так, на протяжении трех веков – с III по I в. до н.э. включительно, по реке Малка проходила линия раздела между двумя археологическими группами, [Абрамова М.П. Центральное Предкавказье в сарматское время... С. 21.] факт, который указывает на то, что именно по этой реке установилась более или менее устойчивая граница между нахским государственным объединением и образовавшимся сирако-меотским союзом. Этим, скорее всего, и объясняется и появление у адыгских и ираноязычных племен и самого названия реки – Малка, производного от имени малх, употреблявшегося у древних адыгов и ираноязычных племен для обозначения нахского объединения. Тяжесть последствий сарматского вторжения для нахского государственного объединения связана еще и с тем, что для отражения сарматов были привлечены не все силы нахов. Дело в том, что на рубеже IV–III вв. до н.э., во время нашествия сарматов, на южных рубежах страны нахов сложилась тяжелейшая ситуация, вызванная походом Александра Македонского и падением Ахеменидской империи, которые повлекли за собой массовое перемещение людей, что привело к новому изменению этнополитической карты Передней Азии, затронувшим также Южный Кавказ и, соответственно, южные области нахского государства.

0

2

Несколько моментов, требующих комментариев.

Первое. Указанные ученые (Крупнов, Прокопенко, Абрамова) в своих работах нигде не называют население Грушевского, Татарского, Ханкальского городищ нахскиим, и вообще не уточняют его этническое происхождение, ограничиваясь терминами типа «местные», «коренные», «оседлые», а также «северокавказцы» и «кавказцы».

Второе. Абрамова «безликой и невыразительной» называет только материальную культуру сармат. О духовной она ничего не сообщает, и это уже подложная вставка от нашего автора. И потом, указаные ученые объясняют относительную бедность материальной культуры сармат, в сравнении с материальной культурой оседлых северокавказцев, отсутствием потребности у кочевого степного народа в земледельческих орудиях труда.

Третье. Нет полной уверенности в принадлежности меотов к адыгскому этносу. Это недоказано и недоказуемо. К тому же, имеются доводы и в пользу индоевропейской версии происхождения меотов, что будет представлено ниже.

Наконец, четвертое. Кто, когда и где доказал, что Нартский эпос был перенят сарматами у адыгов, а не наоборот? Откуда мы вообще знаем, знаком ли был этот эпос адыгам до прихода на Кавказ сармат, и существовал ли он у адыгов изначально. О духовной культуре адыгов древности ничего, абсолютно ничего неизвестно. И слишком много фактов указывает на сарматские корни Нартского эпоса. Само слово «нар» иранское, означающее мужчину и воина. И об этом также будет сказано ниже.

0

3

В семье индоевропейских языков наиболее древними являются индоарийские, затем следуют индоиранские. В северном Причерноморье народы индоиранской общности - скифы, сарматы, савроматы - в эпоху, освещаемую греческими историками, играли преобладающую роль, сильно потеснив своих предшественников. Однако, как показали новейшие исследования, здесь сохранились изолированные островки племен - носителей индоарийских языков: это прежде всего, синды ("индийская народность", по выражению древнегреческого писателя), меоты и долее других противостоявшие иранской экспансии тавры, закрепившиеся в горно-лесном Крыму.

Особенно интересны осуществленные О. Н. Трубачевым расшифровки названий Черного моря и Азовского моря. Плиний старший в "Естественной истории" приводит его местное название, которое звучало как "Темарунда" или "Темеринда". Сопоставление его с древнеиндийскими корнями дало замечательный результат: в переводе это означает "Темная пучина" - явный аналог "Черного моря"! Не менее интересно, что иранские народы перевели "Черное" на свой язык и оно стало называться "Ахшайна". В свою очередь, греки, грешившие склонностью местные названия объяснять через собственный язык, осмысливали его как "Аксинский", то есть "Негостеприимный" Понт; позднее же, после основания и расцвета греческих колоний, они стали называть его "Эвксинский" - "Гостеприимный". И, наконец, последний, русский перевод - "Черное море" вновь вернул ему исконный древний смысл индоарийского "Темарунда".

Азовское море называлось у древних "Майотис", "Меотида"; Плиний передает смысл этого названия - оказывается, окрестные племена - меоты - считали его "матерью" Черного моря, питавшей его своими водами. Это вполне соответствует значению соответствующего древнеиндийского корня: меоты, в свою очередь, могут быть переведены как "материнские" (вспомним, что по аналогии образовано слово патриции - "отцовские"), что опять-таки согласуется с греческими сообщениями о "женоуправляемых" племенах Приазовья. Сходной операции по расшифровке может быть подвергнуто и название горы Мангуп, Манкуп, где находилась столица средневекового княжества Феодоро - "Материнская гора". Возможно, ее татарское имя "Баба-даг", - "Дедовская гора", сохраняет прежний смысл названия - в честь предков.

0

4

…Концепция социальных функций жива еще сегодня у осетин - не в реальной жизни, а в круге народно-эпических преданий, которые называют для краткости «сказаниями о Нартах» или «нартовскими сказаниями».

Этот народный эпос ныне распространился далеко за пределами Осетии в сильно различающихся по букве и по духу вариантах. Однако по множеству недвусмысленных примет можно сделать следующие три предположения [1].

1. Именно у осетин и, конечно, отчасти уже у их далеких предков сформировалось ядро нартовского эпоса и наметились его главные герои. Знаю, что, вынося это суждение, я огорчу своих черкесских и абхазских друзей [2], но magis amica veritas [3]: в основе своей нартовский эпос – осетинский.

2. Он был воспринят несколькими соседними народами, видоизменялся на разные лады, терял и обогащался, приобретая прежде всего различную нравственную окраску. Наибольшее распространение он получил у чеченцев и ингушей, черкесов – восточных и западных – и абхазцев. В этих трех областях, благодаря тому что на Кавказе начиная с 1940 г. официально и систематически проводятся исследования народного творчества, было выявлено огромное количество вариантов. Нартовский эпос привился также, хоть и не дал столь обильного роста, у балкарцев и карачаевцев.

3. На западе – убыхи, на востоке кумыки и дагестанцы оказались менее радушны: племенное имя Нартов им знакомо, но это только синоним «великана» и обозначает тех злых и глупых исполинов, с которыми быстро расправляются местные Давиды. В деревнях Анатолии, где некоторые старики еще говорят по-убыхски, мне случалось записывать варианты знаменитых эпизодов, но то были черкесские или абхазские варианты, рассказанные по-убыхски, поскольку все убыхи сейчас двуязычны, а то и трехъязычны, и переняли традиции родственных народов.

Прошло немногим более столетия с тех пор, как собирателями были записаны первые сказания. В Осетии, благодаря Всеволоду Миллеру, основателю осетинской филологии, работа давно была поставлена на научную основу; филология других народов, к сожалению, не старше Октябрьской революции. Научная документация начала расти с 1880 г., благодаря тифлисским этнографическим публикациям. Сейчас она стала исчерпывающей в итоге большой исследовательской работы, которая велась почти во всех областях даже во время второй мировой войны и в последующие годы и результаты которой были опубликованы в нескольких толстых книгах: по-осетински (1946, 1961) и по-русски (1948) – северо-осетинское собрание; по-русски (1957) – юго-осетинское собрание, отличающееся от северного; по-русски – кабардинское собрание (1951); по-абхазски (1962) и по-русски (1962) – абхазское; по-чеченски и по-ингушски (1964) – собрание нартовских сказаний этих народов [4].

К сожалению, эти последние издания не все таковы, как хотелось бы: в некоторых каждый эпизод дается только в приглаженной форме, представляющей сплав нескольких вариантов. И стало быть, нужно каждый раз обращаться к более ранним изданиям, менее значительным, но подающим тексты в том виде, в каком они были рассказаны [5]; или же, пользуясь любезностью кавказских фольклористов, прибегать к рукописным фондам (...).

Очень долго у различных народов существовали профессионалы памяти – черкесы их называют «гегуако», т. е. «играющие». Им-то и принадлежит заслуга сохранения этих драгоценных преданий. В Осетии эти сказания были записаны преимущественно в прозаической форме. У черкесов некоторые из них стали длинными традиционными поэтическими плачами, довольно устойчивыми по тексту, несмотря на разницу в диалектах. При нынешнем состоянии черкесской эмиграции в Анатолии эти поэмы позабыты, и мне никогда не доводилось слышать их материала ни в какой другой форме, кроме довольно тусклой прозаической. Зато в Иордании, Сирии черкесскому фольклористу удалось услышать аэдов, ни в чем не уступающих тем, которые поют на земле своих отцов.

Что такое Нарты – на их исконной родине, т. е. у осетин, и у их самых последовательных восприемников? Легендарные герои, бойцы, жившие в глубокой древности; анализ их образов выявляет не одну мифическую черту. Их племенное имя, хотя произвести его лингвистически от «скифского» и несколько затруднительно, означает не что иное, как «герои», uiri и примыкает к санскритскому и иранскому – nar «мужчина», «воин» (греч. 'ανήρ и т. д.) [6]. По словам осетин и их соседей, Нарты жили во времена великанов, люто с ними враждовали и победили их. Хотя есть немало семей, считающих, что в их жилах течет нартовская кровь, однако в то же время и осетины и чеченцы рассказывают, что Нарты были в конце концов поголовно истреблены при обстоятельствах, которые освещаются по-разному. Обычно говорится, что своим безбожием и дерзостью они навлекли на себя кару господню, кару бога мусульманского или христианского – сообразно вариантам, потому что осетины частично христиане, частично мусульмане, предки же их все были христианами, как и предки черкесов до их позднейшего обращения в ислам. Однако некоторые, причем самые знаменитые, Нарты погибают порознь, драматически – до того, как исчезает все племя [7]. До своего величественного конца все эти герои жили, действовали, и их подвиги и страдания составили ткань эпоса. У них была своя «социальная организация», которая заслуживает рассмотрения.

1. Я воспроизвожу здесь - со значительными изменениями – свою статью «L'Epopée narte» («La Table Ronde», Paris, 1958, стр. 45–47).

2. Недавно я получил за это строгий выговор от А. И. Гадагатля: см. «Героический эпос «Нарты» и его генезис», Краснодар, 1967, стр. 253-254. (...) Увы, доводы моего увлекающегося друга Гадагатля не заставили меня переменить мнение.

3. Истина дороже дружбы (лат.).

4. Вот названия этих больших сборников: 1. Северо-Осетинские: «Нарты кадджытæ» («Нартские сказания»), Дзауджикау, 1946; переведены на русский язык в прозе – «Осетинские нартские сказания», М., 1948, и в стихах – «Нартские сказания, осетинский народный эпос», М., 1949; перевод на французский язык большей части «Нарты кадджытæ» в моей книге «Livre des héros, légendes sur les Nartes»; научная публикация многих нартовских сказаний (101) была осуществлена В. И. Абаевым и 3. М. Салагаевой в книге «Ирон адæмы сфæлдыстад. Сарæзта йæ Салæгаты Зоя», т. I, II, («Осетинское народное творчество в двух томах». Составила 3. М. Салагаева), Орджоникидзе, 1961; 2. Юго-Осетинские: «Нарты, эпос осетинского народа». Издание подготовили В. И. Абаев, Н. Г. Джусоев, Р. А. Ивнев и Б. А. Калоев, М., 1957 (автор русского поэтического изложения – Р. А. Ивнев – прим. пер.); 3. Восточно-Черкесские (кабардинские): «Нарты. Кабардинский эпос», М., 1951 (на русском языке, адаптация в прозе и в стихах); 4. Западно-Черкесские на всех диалектах: А. М. Гадагатль, Героический эпос «Нарты» и его генезис, Краснодар, 1967; автор – убежденный поборник адыгского происхождения нартовского эпоса в целом; 5. Абхазские: «Приключения нарта Сасрыквы и его девяноста девяти братьев. Абхазский народный эпос» (на абхазском языке), Сухуми, 1962; «Приключения нарта Сасрыквы и его девяноста девяти братьев», М., 1962; 6. Чечено-Ингушские: «Нохчийн фольклор. Наьрт-эрст-хойх лаьцна дийцарш туьйранаш». Геоттийнарг – Сераджин Эльмурзаев, т. III («Чеченский фольклор. Сказавия о нарт-орстхойцах», т. III, Составил С. Эльмурзаев), Грозный, 1964.
Уже состоялись два «нартологических» совещания – одно в Осетии, в Орджоникидзе, в октябре 1956 г., второе – в Абхазии, в Сухуми, в 1963 г.; в них участвовали представители народов Северного Кавказа, знакомых с Нартами, а также фольклористы из Москвы, историки литературы, социологи. Основные доклады первого совещания были опубликованы в 1957 г. в сборнике «Нартский эпос».
Относительно осетинских сказаний мы обратимся к книге В. И. Абаева «Нартовский эпос», – «Известия Северо-Осетинского научно-исследовательского института», Дзауджикау, 1945.

5. Почти все, что появилось до 1930 г., было мною проанализировано в книге «Légendes sur les Nartes», Paris, 1930.

6. Об этимологии этого слова много спорят; В. И. Абаев видит в -nar- монгольское название солнца.

7. Подробнее см. в предисловиях к моим «Легендам о Нартах» и «Книге о героях».

Жорж Дюмезиль
Источник - Анахарсис

0


Вы здесь » Форум историка-любителя » Основной форум » «Нахи», Г.Дж.Гумба. Первая часть Девятой главы (нашествие сарматов)